Оттуда сюда

Симогал откровенно наслаждался этим потоком, Николая же он откровенно тяготил – ему показалось, что Анфер может сюда заглянуть только с целью произвести самоубийство, причем в откровенно мазохистском его варианте. Он уже собирался уйти, но Симогал, дождавшись паузы быстро сказал:

- Так мы его подождем тут, ага?

Женщина – ее звали Алевтиной – внезапно успокоилась и, пожав плечами, сказала, что можно и подождать. Ошеломленный Николай глянул на своего попутчика, а тот лишь подмигнул ему и прошептал на ухо:

- Любовь тут, что поделаешь.

Домик был чист и уютен, в одной из комнат сидели два маленьких светлоголовых мальчика и кидались друг в друга бумажным мячиком. Гости чинно сели на диванчик, через десять минут их позвали поужинать «чем бог послал», а через полчаса пришел Анфер. Алевтина встретила его обещанием выцарапать глаза, но через пять минут он присоединился к ним за столом, поедая борщ, картошку со шкварками и кислую капусту. Николай опасался, что на столе появится выпивка, но Анфер, подмигнув, сказал им, что Алевтина установила дома сухой закон и если они хотят дерябнуть, то придется идти к соседу.

Николаю не терпелось, но пришлось дожидаться конца ужина и только когда они уединились в маленьком «кабинете» барыги он изложил свое дело. Тот с удивлением глянул на Симогала, тот кивнул. Анфер пожал плечами.

- Этого порося я отдал Гундарихе, на ее двор, за три рубля. Продешевил, кстати, знатный хряк должен был вырасти. 

- Он до сих пор там?

- Чего не знаю, того не знаю.

- Где ее найти?

- Да тут, недалеко. Если хотите – покажу вам.

- Покажи.

Идти и впрямь оказалось недалеко – правда Николай совершенно запутался в кривых проулках и переходах, однако и Анфер, и Симогал шли, словно их вел встроенный компас. Дом, к которому они подошли, был обнесен высоким сплошным забором, из-за которого едва виднелись крыши дворовых построек. О роде занятий хозяев недвусмысленно говорил запах, шедро распространяющийся по окрестностям.

- Вот, привел. Сами с ней договаривайтесь, лады? 

- Ты хоть познакомь нас с ней.

- Ну, про тебя-то она всяко слышала, – хмыкнул Анфер. – А товарищ капитан сам за себя говорить может.

Он подмигнул им и ретировался. Симогал и Николай подошли к основательным воротам, в которых была вырезана столь же основательная калитка. 

Симогал постучал в калитку своим пудовым кулаком.