Сдать сессию и умереть

Текущая сессия вымотала настолько, что я практически потерял контроль над сновидениями. Да и отчего-то совершенно перестал в них отдыхать. Моя милая комнатка релаксации с мягонькими подушечками отказывалась воспроизводиться. Вместо этого я постоянно наблюдал какую-то чёрную, словно вырезанную из угля, скалу, на отвесе которой находилось крупное яйцо в пурпурную крапинку. И всё никак не мог понять, как до него добраться. Взлететь отчего-то не выходило, а карабкаться я не рисковал, да и зацепиться было почти что не за что.

От этого сна мне было не по себе — слишком уж реален в своей нереальности. Но, находясь в нём, я был совершенно спокоен, но всё никак не мог решиться что-либо предпринять. Однако в эту ночь собирался отойти от привычного сценария. Я твёрдо решил, что, во что бы то ни стало, покорю эту вершину. В конце концов, это всего лишь сон.

В прошлый раз я отрубился с телефоном, и он остался в руке у меня из сна. В этот решил попробовать пронести предметы пополезней: туго обмотался бечёвкой вокруг пояса и вооружился кухонным ножом, помещённым в самодельный чехол. Возможно, выглядел, как придурок, но ничего более умного в голову так и не пришло.

Глаза слипались, голова наливалась свинцом. Я прижимал к груди своё оригинальное оружие. Картина довольно-таки оригинальная для моего кота, и если бы он мог покрутить у виска, то обязательно бы это сделал.

Скала, яйцо, я и нож. Что ж, поехали?

Сделав первый шаг по направлению к своей цели, я заметил, что она слегка качнулась, но не придал этому особого значения — может, ветер. Но чем стремительнее было моё приближение, тем больше злосчастное яйцо шатало, пока, наконец, оно не скатилось вниз, встречаясь с моим так опрометчиво поднятым лицом.

Рептилия

Проснулся я в полтретьего ночи, что сильно меня озадачило — обычно, когда была возможность, то валялся до обеда, как убитый. А возможность была: экзамен-то аж через четыре дня и, к счастью, совсем не сложный. Английский давался мне особенно легко, чему охотно способствовал гугл-переводчик, а потому переживать было не о чем.

И так, и эдак прокрутившись в кровати, я осознал всю тщетность попыток снова словить дрёму.