Марья-Царевна

Ну, я и откушал на свою голову. Вдарило так, будто крепленого сидра бочку разом выпил, — пояснил Финист. — Понавыводят колдуны-недоучки всякое нечеловекоподобное…

— Э! — возмущенно осадил Колобок. — Ты, давай, не обобщай. Я, между прочим, тут всю ночь бдил, шоб вас волки не поели.

Из травы раздался тихий скептичный смешок Яра.

— Мы тебе очень за это благодарны, — заверил Финист, с весельем взглянув на меня.

Да и я тоже едва сдержала улыбку. Очень уж забавно выглядел этот говорящий хлебный шарик с ножами.

— Спасибо за заступничество, — поблагодарила я его и повернулась к встающему на ноги Финисту.

— А чего тут пробовать? — усмехнулся он, разбежался и со всей силы грохнулся о землю!

Миг и на земле осталась лишь мужская одежда, из-под которой в небо рванулся большой серый сокол. Не успела я опомниться, как сокол превратился в едва заметную точку в небе.

— Теперь я, кажется, понимаю, почему Финист такой странный, — пробормотал Яр. — Так часто головой, да об землицу…

Я хихикнула.

— Эх, просил я Печку, просил, а она не может, — мрачно проворчал Колобок, провожая взглядом птицу.

— Чего просил? — не поняла я.

— Да крылья мне напечь, — ответил он. — Сейчас тоже бы летал. Не так быстро, как энтот, но все одно — не пешком ходил.

Перед глазами тотчас нарисовалась картинка парящего в воздухе разговорчивого хлеба с двумя ножами, и я аж поперхнулась, силясь сдержать смех. Обидится ведь.

Тем временем точка в небе стала стремительно приближаться, на глазах превращаясь в пикирующего сокола.

Разобьется же! Я с нарастающим страхом смотрела на падающую птицу. 

— Ты бы отошла, Марья, — озабоченно произнес Колобок. — Сдается мне, он почему-то непременно хочет удариться оземь именно там, откуда взлетел.

Не медля, я послушно отскочила на пару шагов, и сокол действительно ударился. Да как! Со всей своей соколиной дури вонзился в землю, словно решил пробить ее насквозь!

Инстинктивно вздрогнув, я зажмурилась, готовясь услышать предсмертный крик и влажно-мясистый шлепок.

— Вот так и стой. Мне одеться надобно.

После чего раздался шорох одежды.

Гхм. Я ощутила неловкость. Ведь могла бы и сообразить, в каком виде он возвращаться будет, да заранее отвернуться.

Открыть глаза мне позволили, когда Финист опоясывался поясом с ножом.

— И как оно? В смысле, как полеталось? — Смущенно спросила я.

— Да как обычно. — Финист пожал плечами. — Хорошо в небе, вольно.