Серая Дружина-4: Источник пустого мира

– Да он спокоен как слон!

Не имею представление, какое мнение у них составилось теперь о наших слонах, но мне почему-то кажется, что самое превратное!

Виолу мне не показали. Видимо, тут крыть было нечем. Что в ней может быть необычного, она же в своем мире!

Но зато задали очередной вопрос:

– Что за портал, откуда вы вышли?

– Понятия не имею, - ответила я и поморгала глазами, надеясь, что хоть немного сойду за честную эмигрантку. Видимо, для такого результата мне понадобится пару месяцев тренировок, потому что мне тут же задали и второй вопрос:

– Что за знак у вас возле запястья?

– Подковка на память, – попыталась отмазаться я.

– Это как обрезание ушей или разрезание губ у молодежи, – тут же включился один. – Когда-то было модно.

«Старшой» кивнул. Я позволила себе расслабиться и совершенно зря, потому что где-то в полутьме, за спинами агентов зашуршала бумага и тихий, интеллигентный голос произнес:

– Я бы повременил с выводами об этих знаках.

– Заткнитесь, Джипс, – огрызнулся «старшой», но как-то неубедительно и словно боязливо. – Будете отвечать на вопросы, когда спросят.

– Конечно, – отозвался голос. Речь звучала удивительно плавно. – Но мне достаточно трудно будет отвечать на вопросы, не слыша вопросов.

Из темноты выступил человек лет сорока, который мягкостью и тонкостью черт лица являл собой удивительный контраст со здешними агентами. Он мог бы быть учителем – об этом говорили тонкие очки с позолоченной дужкой – или профессором какой-нибудь философии. Разлад в здешний официоз вносил даже его костюм – джемпер под горло поверх брюк.

И еще его глаза были самым располагающим, что я пока что видела в этом мире.

– Теодор Джипс, – представился он, садясь напротив и немного стесненно улыбаясь мне. – Последний библиотекарь этой страны.

– Я думала, у вас тут технический прогресс, – при этих словах я невольно покосилась на атрибуты этого прогресса, вроде камер или мониторов, которыми были украшены стены и люди.

– Собственно говоря, я больше архивариус, - пояснил последний библиотекарь. У него на лице была печать обреченности вымирающего экземпляра.