Серая Дружина-4: Источник пустого мира

– …в чем не нуждаюсь – так это чтобы мне подставляли жилетку для слез и соплей, – ударил по ушам резкий голос Веслава. – Так что шел бы ты, светлый… откуда пришел. Заодно остальным передай, что я не нуждаюсь в утешениях.

– Нуждаешься, – спокойно возразил Йехар. Я услышала, как зашуршал его плащ, наверное, странник и в этот раз уселся рядом с Повелителем Тени. – Хотя, наверное, не в утешениях, ибо утешать нужно слабых. Но даже сильнейшие воины нуждаются в поддержке, когда им больно настолько.

         Я замерла в неоднозначной позе, готовясь в случае чего бежать заслонять Йехара собой. Что Веслав ему спустит такие слова – рассчитывать не приходилось.

– Значит, ты чувствуешь, что еще пару слов – и над тобой насыплют аккуратный холмик? – поинтересовался алхимик в соответствии с моими предположениями.

– А здесь ты лжешь, – просто сказал странник в ответ. – Убивать ты меня не хочешь. Ну, может только покалечить.

         Со смеху помрешь, их слушая, если не знать, что Йехар врать не привык. Так спасать его, или что?

– Веслав, послушай. Своим поступком ты вправе гордиться, несмотря на всю его… подоплеку. Как бы то ни было – ты избавил здешний мир от страшной участи…

– И перенес ее на свой. 

– Я не так уверен в этом, как ты. То, как ты принял свою стихию – настолько неоднозначно, что…

         Веслав засмеялся. Это был тот самый резкий, принужденный смех, который мне приходилось слышать от него много раз.

– Светлый, об одном прошу – не пытайся мыслить логически, ты меня в дрожь вгоняешь. Ты себе подвиг вообразил, а? Так я тебе скажу, как было дело. На судьбы этого мира, когда я взывал к Тени, мне было глубоко начхать с ближайшего небоскреба. Это были чисто эгоистические побуждения.

         Молчание наступило и затянулось, и я уже вообразила себе рыцаря с горящими гневом глазами, молча выхватывающего свой Глэрион – мол, раз так, не сносить тебе головы! – но тут Йехар заговорил опять.

– Я сотни лет скитался по мирам, – сказал он задумчиво. – Я видел ложь, заблуждения и самые чудовищные искажения истины, какие только можно вообразить. Но никогда на моей памяти столь самоотверженную любовь не именовали «эгоистическими побуждениями». 

– Счастлив тебя удивить, – проворчал алхимик раздраженно.