Серая Дружина-4: Источник пустого мира

На его ладони возник язычок бледного пламени.

Потом пламя просочилось сквозь пальцы на землю. Качнулось, как бы в раздумье, расширилось и поднялось до небес.

Совершенно бесшумно плеснуло навстречу.

Навстречу – это нам и Веславу, или в обратной позиции, сначала Веславу, потом нам. Но не только. Огонь пожирал все, что осталось от Заповедного Сада, очень странно, опаляя и тут же сразу переползая на другое место – а то, что было стенами, ложилось на землю кучками пепла.

Я запоздало сообразила, что вижу в действии «Содом и Гоморру», а отвода от этого заклинания нет.

Дисциплина магии была идеальной: пламя шло ровной полосой, распространяясь только вширь. Стеной, не оставлявшей за собой ничего живого, продвигалось вперед, и за этой белой обжигающей стеной был почти не виден ее хозяин, но мне казалось, что он затаил дыхание.

Веслав был метрах в двадцати от нас, заклинание до него дойти не успело, а лицо уже начинало гореть от жара.

Не так-то просто поджариться, когда у тебя кровь в жилах стынет.

Тень расширилась, встала с земли и покатилась навстречу пламени. И чем дальше катилась, тем становилась гуще. И с каждой секундой начало вдруг темнеть на поляне, фигуру Веслава стало сложно различить в круговом ореоле черноты, да что же он такое применил…

– Развертка… – выдохнула Бо.

«Содом и Гоморра» захлебнулись в метре от Повелителя. Огонь упал, придушенный темнотой, сперва потерял белизну, потом перестал обжигать… В лицо теперь повеяло холодом.

Мы снова увидели Синона с вытянутыми вперед ладонями. Странник сам себя загнал в ловушку: такое мощное заклинание требует постоянного контроля и отдачи сил, а значит – постоянного присутствия на месте.

Он держал перед собой руки, сосредоточенно хмурился и не понимал еще, что контролировать уже нечего.

Когда увидел – было поздно.

Секунду-две на его лице оставалось еще крайне удивленное выражение.

Потом Тень поглотила его без остатка.

Как-то сразу стало ясно, что второго дубля не предвидится.