Серая Дружина-4: Источник пустого мира

– Аптечки тебя не пугают? – спросила она уже устало. – Ах, да, ты же реанимировал детишек после пыток. Ладно, идем, может, хоть для перевязки сгодишься.

И она покинула помещение с гордо поднятой головой, оставляя позади разозленную Дружину и бессознательного Мандрила.

– Славно погуляла, – подвел итог Эдмус. – Все-таки в моем списке самых разрушительных существ она стоит перед пантерой. Эй, не расходитесь! Ничего же еще не кончилось!

Верно. Мы забыли, что всем присутствующим только что сообщили, что Веслав в некотором роде – Повелитель Тени.

– Хаос!! Я ее отравлю!

Вечер был почти таким же увлекательным, как день.

Глава 22. Не особенно нормальное целение

Насчет тайны Веслава мы опасались зря. Великолепие здешнего образования точно было в том, что оно отсутствовало не только у с-типов или людей, пораженных вирусом. Все до одного аномалы слышали о том, кто такой Веслав и все до одного не испугались, потому что не поняли. Даже Шукка (!) осведомилась у алхимика скучающим тоном:

– Повелитель Тени – вид аномала? У вас имеются способности растягивания и сжимания собственной тени?

– И это тоже, – буркнул немного удивленный алхимик, но грозиться отравить Виолу перестал.

Но если аномалы и не поняли, в чем дело – понял тот, кто не считал себя аномалом. С эрудицией Тео определенно что-то нужно было делать: он начинал пугать своими знаниями даже Йехара.

– С его стороны так мило не использовать свою стихию, – рассеянно заметил Теодор, когда мне в очередной раз пришлось поправлять форму его носа.

– Ты насчет Веслава?

– Признаться, я натыкался на упоминания о фигуре Повелителя Тени в некоторых книгах, и он… обрисовывался несколько иначе. Правда, книги обычно преувеличивают, когда речь идет о таких типажах.

– Никаких преувеличений тут нет, – с сердцем ответила я. – Он еще не принял стихию. Отрекся от нее в семнадцать лет или что-то вроде этого.

– Отрекся или ушел?

– И то, и это.

Тео едва слышно зашипел, когда магия целения принялась восстанавливать носовые хрящи. Мало приятного, но от анестезии он отказывался с удивительной стойкостью.

– Как Виола?

Разговор шел через два дня после памятного срыва, и за это время я пока триаморфиню не видела. Тео отозвался немного невнятно из-за сраставшегося носа.

– Я спросил ее о том же.