Серая Дружина-4: Источник пустого мира

Вместо этого он прошептал мне на ухо:

– Я зажгу свет на несколько секунд, постарайся увидеть, куда мы можем спрыгнуть.

– Спрыгнуть? Куда? – и тут-то я поняла, что задаю неверные вопросы и слабым шепотом поправилась: – Или с чего?

– Или с кого, – мрачно подтвердил Веслав, и я услышала едва заметное шуршание плаща.

И то, что было под нами, вдруг начало поворачиваться, как будто угадало наше присутствие. Хриплое дыхание стало внимательнее. Может, прыгать и не лучшая идея, но если эта штука решит вдруг поваляться на спине или отряхнуться…

Ладно, надеюсь, Весл не отпустит мою руку, когда придет время решительных действий!

Но не успел еще алхимик задействовать свои реактивы и соорудить хоть какой-нибудь факел, как с небес послышался шорох, бряцание кольчуги – и рядом с нами плюхнулся Йехар, причем, плюхнулся по-балетному изящно, даже меч из руки не выронил и сознания ни на миг не потерял.

– Что здесь происходит? – поинтересовался странник, пытаясь подняться, опираясь на горящий клинок. – Оля, Веслав, почему такие ли…

– Сигай!!!

Пламя Глэриона высветило огромную спину какого-то животного, частично голую, частично поросшую грубым серым волосом.

Рискуя сломать себе ноги, но в данный момент нам хотелось только одного: подальше оказаться от местного монстра.

Эдмус прибыл как всегда вовремя, подстраховал меня и Веслава, да еще и Йехара успел каким-то чудом поддержать.

– Ну, и какая здесь нужна мышеловка?

Мышело…

Опаньки.

Обнюхивание воздуха стало еще настойчивее, и Глэрион высветил, как к нам медленно разворачивается мордой мышка размером со среднего диплодока. Помещение, вокруг нас было здоровенным, но с трудом умещало полулысую серую тварь, которой Глэрион не годился бы даже на зубочистки.

Йехар, который во время странствий навидался драконов, – и тот растерялся, Весл пытался найти ближайший выход, которого не было. Эдмус набрал в легкие воздуха, чтобы трубить отступление, и тут, опять же, очень ко времени, прибыло последнее звено Дружины.

Виола перекинулась прямо на лету, чтобы сделать приземление мягким. Пантера приземлилась без малейших усилий, на четыре лапы, тут же вытаращилась на уже развернувшуюся мышь, а мышь – на нее.