Отсюда туда

Тебе как, надолго в этот другой мир надо?

Николай неопределенно подвигал головой – так, что можно было принять и за кивок, за покачивание. Старика это устроило, он, продолжая почесывать живот, прошелся туда-сюда. Потом засунул руку в штаны и вынул оттуда какой-то округлый сизый предмет.

- Нюхай, – властно заявил он.

Чисто машинально Николай понюхал поднесенный к его носу артефакт. Это был окатанный долгим трением обо что-то твердое кусок куортанбайской щебенки. Он решительно ничем не пах.

- Еще нюхай! – еще более властно заявил Бубас.

Николай помотал головой.

- Ничем не пахнет, – убежденно сказал он.

Старик вздохнул, спрятал камешек туда, откуда взял и медленно начал обходить Николая по часовой стрелке. Тот, чуя недоброе, поворачивался ему вослед.

- Да стой ты на месте, – проворчал Бубас и вдруг неуловимым регбистским движением зашел Николаю в тыл и дал ему крепкого пинка коленом. Колено было острым и твердым, удар – неожиданным. Николай отскочил и, почесывая ушибленное место, сердито воззрился на учителя.

- Нюхай!

- Не буду я ничего нюхать, – решительно заявил было Николай, но замолчал, так как почувствовал исходящий от камешка запах.

Вернее, это не было запахом. Николай увидел, почувствовал, ощутил нечто настолько грандиозное и невообразимое, что задохнулся и чуть не упал. Его нос впитал в себя всю славную историю старобайского ордена, от первых опытов Чвансла, его легендарного основателя до монотонного времяпровождения Бубаса в пыли и запустении опустевшего Старобая; он вобрал в себя все невообразимые пространства от подножия Куортанбайских гор до высоких шпилей и горделивых чертогов, что были пропитаны духом одного из величайших магических сообществ в истории Тамокана; он ощутил все цели, надежды и разочарования, все, что давало возможность жить и право умирать, всю тайную подоплеку, все славные победы и все чувствительные поражения.

- Почуял, – услышал он скрипучий голос Бубаса. – Вижу что почуял. Задница у тебя перекосилась, даже и не знаю, как ее на место теперь поставить.

Далее последовал еще один очень чувствительный удар по очень чувствительному месту, от которого Николай заорал и упал на траву. Запах как ветром сдуло, то же случилось и со всеми вызванными им образами.

Зрители, рассевшись на лугу, с благоговением внимали уроку, который великий чародей давал своему ученику.