Отсюда туда

- Серьезно? Как?

- Про Виндамора слыхал? Магистра Виндамора?

- Это который окливизанскую батарейку в главном зале собраний спер?

Такого Николай не ожидал и смог только что-то невразумительно промычать в ответ.

- А еще он пытался в Баблое аферу провернуть – якобы принял в орден сразу пять новых членов, и забрал их базовые заряды себе. И ведь ходил аж с пятью посохами, как лыжник, – воодушевленно рассказывал голос. – Конечно, кто же его не знает. А вам он кем приходится?

Признаваться в том, что такой аферист ходит у него в рабах Николай не стал.

- Это мой близкий… товарищ.

- Здорово. А где он сам сейчас? Его уже два дня как весь орден ищет.

- А что он натворил?

- Точно не знаю. Какой-то дебош в Олое.

Николай почувствовал прилив гордости.

- Может, ты нас пустишь?

- А кого вас? Я никого не вижу. У вас же был фонарь, вы его еще в ноге своей зачем-то держали. Очень яркий – я чуть не ослеп.

Памарома захихикал.

- Потух мой фонарь, – сказал Николай. – И не зажигается. Так пустишь?

- А с вами – это кто?

- Памарома, суперновиций Первого ордена, – напыщенно представился Памарома.

- Это из каких Ро, из матлуманских?

- Нет, мы с Гартомальдура.

- Папирому знаешь?

- Я его внучатый племянник по матери. А ты кем будешь?

- Меня зовут Виразума, я из Гурая.

- Зу, Зу, Зу, – пробормотал Памарома. – Я знаю Зу из Мантая, там еще из овец шкуры делают.

- Ага, это сватья наши. Килозуга, тамошний мэр, он Гирарогу в жены взял, как раз из Гартомальдура.

- А это моя двоюродная тетка, – воодушевленно сказал Памарома.

- Ну да, Гикарона, только дело там нечистое, как мне кажется.

- Еще какое нечистое, – воодушевленно ответил ему надзиратель. – А…

- Так вы нас пустите, уважаемый Виразума? – не выдержал Николай. – Меня, товарища виднейшего магистра Второго ордена и вашего практически родственника?

Наверху воцарилось молчание.

- Пущу, что ж не пустить-то, – наконец донеслось сверху. – Только не балуйтесь тут.

- Не будем, – пообещал Николай.

Через некоторое время дверь открылась. Сразу за ней начиналась лестница – по ней они поднялись на второй этаж. Комната была скупо освещена двумя висящими под потолком едва горящими полусферами. Тучный сел на стул, Николай и Памарома устроились на лавке.

Сев, Николай понял две вещи. Во-первых, он очень сильно устал – его ноги буквально отваливались. Все же отмахал он сегодня немало, да и на свет, видимо, ушло немало энергии.