Отсюда туда

Песок уже осыпался под коленями, так что Николай торопливо вскочил и побежал по пляжу к прогалу в окружавшей его стене деревьев, торопясь поскорее выскочить в знакомый и вроде бы относительно безопасный лес.

На этот раз его спасла именно торопливость – верхняя челюсть брандодила, напоминавшая толстый ствол с торчащими во все стороны зубами-сучьями упала за его спиной, лишь слегка оцарапав. Брандодилы близоруки и это сказывается при ловле крупной и подвижной добычи.

Царапина на спине, кстати, спасла Николаю жизнь – слюна брандодила чрезвычайно ядовита, но при этом является противоядием для еще более ядовитого сока колсарской ивы, который уже начал свое движение по организму, омертвляя нервные окончания.

Слюна нейтрализовала сок, нервные окончания были спасены.

Счастливо избегнув стольких опасностей, Николай вихрем мчался по лесу. К счастью, в тот момент ему не встретились ни улпарские ловчие (он неминуемо лишился бы ноги или двух, к тому же у них очень едкая слюна), ни торольской травы (она менее, чем за пять минут разъела бы его кожу), ни удольского мха (тот воздействует как мощнейший нервно-паралитический яд, но немного быстрее).

Так что ничто не мешало Николаю бежать – кроме колена правой ноги, которое он ушиб при падении в речку и из-за которого он бежал по почти правильному кругу.

К счастью брандодил не успел поднять свою верхнюю челюсть. У крупных особей она слишком тяжела и процесс ее подъема занимает долгое время. Обычно брандодил перекидывает свой хвост через подходящую ветку, а потом пятится до тех пор, пока челюсть не встанет в нужное положение.

Нередко при этом хвост отрывается – тогда брандодил пожирает его и ждет отрастания нового. Хвосты брандодилов очень питательны и нередко служат объектом отдельного промысла, тем более, что брандодилы с опущенной верхней челюстью почти не опасны.

Николай успел затормозить метрах в пяти от брандодила. Тот так удивился – добыча редко возвращается к нему так скоро – что выпустил хвост и уронил челюсть на землю.

Сил бежать снова у Николая не было – убедившись, что земноводное его не преследует, он просто развернулся и пошел прочь по тропе.

Лишь минут через пять он сообразил, что идет именно по тропе, а не по девственному дерну, причем тропа это широкая и хорошо утоптанная. Такая тропа означала людей. Люди давали надежду. Мысль эта настолько воодушевила Николая, что он едва снова не побежал – однако, когда впереди послышались крики и топот вдруг вспомнил, что не одет.