Отсюда туда

Через некоторое время гормональный баланс полностью пришел в норму. Николай получил возможность не только воспринимать окружающую действительность, но и рационально планировать свои действия.

Первое, что он сделал – нашел место своего приземления. Разница уровней между уфимским тротуаром и травяным покровом поляны Занаксийского леса составляла почти пятьдесят сантиметров, поэтому шаг между мирами для Николая превратился в самое настоящее падение. Оценить его высоту не имея на то достаточного опыта довольно трудно, так что, отыскав на мягкой земле вмятины от собственных локтей и коленей, Николай задрал голову и стал смотреть в небо.

Голубое, с кучевыми облаками, птицами и стрекозами, небо было похоже на небо и ни на что больше. Никаких следов двери между мирами Николай не обнаружил.

Он стоял по колено в траве на неширокой, вытянутой слева направо поляне. Со всех сторон поляну окружали деревья. Лес был редким – в одних направлениях, и гораздо более густым – в других.

В деревьях Николай не разбирался совершенно. Отличить от прочих мог только клен, и то только благодаря тому, что интересовался хоккеем и знал, как выглядит кленовый лист.

Кленов вокруг него не было. Деревья были разные – высокие и не очень, тонкие и толстые, с золотистой корой и длинными листьями. Деревья как деревья. Трава тоже обычная, зеленая, невысокая и мягкая. Кое-где над ней торчали метелки, которые Николай посчитал чертополохом.

Там и сям по траве были рассыпаны очень красивые разноцветные цветы. Над цветами летали толстые стрекозы с большими прозрачными крыльями, они сильно и противно жужжали. Летали также пчелы – совсем как наши. Виднелись бабочки и прочая, предположительно питающаяся нектаром живность. Шевеление голой ногой в траве поднимало вверх самую разную летающую мелочь. В целом картина была идиллической и голый человек ее только портил.

Нужно было куда-то идти и что-то делать – как минимум раздобыть одежду, определиться с местонахождением и предъявить претензии уполномоченным на то представителям. Но для этого необходимо было покинуть место падения, а это в положении Николая было не так-то просто. В совершенно новом и неизведанном мире это место оказалось единственным, в котором существовала хоть какая-то определенность.