Отсюда туда

Писец с подозрением посмотрел на него, потом пожал плечами и вернулся к своим занятиям. Виндамор пошел вверх по лестнице, Николай и Фирамела поднялись за ним.

С галереи внутрь дома шел короткий коридор. Остановившись перед внушительной дверью, Виндамор тщательно поправил рясу, потом повернулся к сопровождающим и прошептал:

- Подыграйте мне, понятно?

Не успели Николай и Фирамела кивнуть, как дверь распахнулась, и Виндамор уверенно вошел внутрь. Они зашли следом.

Кабинет был небольшим и темным, несмотря на большое окно – весь свет съедали темные деревянные панели на стенах.

- Здравствуйте, – приветливо сказал Виндамор. – С кем имею честь?

- Контарвадим, большой магистр Второго Ордена, – отрекомендовался хозяин кабинета. – А вы кто?

- Меня зовут Виндамор, я простой магистр. Я и вот эти… несчастные. Очень несчастные люди.

Фирамела вцепилась руками в передник и пригорюнилась, Николай тоже постарался придать себе максимально несчастный вид.

- Да, вижу, несчастные, – оценил их усилия Контарвадим. – А кто это?

- Это сироты.

На Николая начали нападать приступы истерического смеха, которые пришлось маскировать икотой и кашлем.

- Сироты, которых я был вынужден взять на свое попечение, – гордо заявил Виндамор.

Большой магистр откинулся на спинку кресла.

- Восьмой подпункт шестого уложения, как я понимаю, – промямлил он.

- И девятый еще, – добавил с готовностью Виндамор.

- И девятый, – повторил за ним Контарвадим. – А жирно не будет?

- А вы посмотрите, на них, ведь сердце надрывается!

Фирамела испустила душераздирающий вздох и ссутулилась едва ли не до пола. Николай попытался повторить этот трюк, но закашлялся.

- Из Гундарая сирота, – представил его Виндамор. – Жуть, правда?

- У нас ведь с Гундараем война.

- Ага. Война. Вот с этим сиротой война, – Виндамор чуть не плакал, Николай давился совершенно неуместным смехом.

В окно врезался огромный булыжник, едва не вынеся его вместе с рамой и куском стены. Выглянув, они увидели потирающего плечо Симогала с помятым котлом на голове. Его туловище в несколько слоев было обмотано толстым стеганым одеялом. Рядом с ним высилась груда булыжников, женщина – хозяйка котла – стояла поодаль.