Отсюда туда

Виндамор потом рассказывал Николаю, что мимоага была зелено-золотой, с красными проблесками, светилась и словно бы дышала. Виразума с ним не соглашался, но эти двое вообще друг с другом соглашались редко.

Лизипама на какой-то момент застыл в оцепенении, а затем неловко дернул крест в животе у Памапамы – то ли хотел перекрыть вентиль, то ли что-то еще – он не объяснял. В любом случае результат получился не очень – второй надзиратель, до того лежавший относительно спокойно, подскочил и его перекосило – ноги зарылись в землю, голова же воспарила над ней.

Бубас, увидев прорыв мимоаги, начал бороться с ним своими способами, а именно – вытаскивая из штанов все болтающиеся там камни и швыряя их вниз, в растекающуюся по яме золотистую зелень. Она с удовольствием поглощала куортанбайские минералы – ровно до тех пор, пока в нее не плюхнулся Блюберот Таман, который Бубас тоже держал у себя в кармане.

При соприкосновении с мимоагой БТ издал торжествующих звон, от которого хотелось оглохнуть, а потом он с радостным, как показалось Николаю, чавканьем принялся торопливо поглощать ее. Сначала он ходил кругами, собирая ту часть мимоаги, которая расплескалась по краям – так дети в детском саду начинают есть кашу с края тарелки, где она попрохладнее. Потом БТ вгрызся в самую сердцевину и мигом вычистил все дно ямы. Затем он обратил внимание на трубку, из которой поступал поток столь вожделенной субстанции и присосался к ней, желая вытянуть побольше.

Памапама на другом конце трубки закашлялся. Мимоага изливалась из него свободным потоком, столь резкое ускорение ее извлечения совершенно не предполагалось. Лизипама отчаянно вращал крестообразное сооружение в его животе, видимо, пытаясь отвернуть кран посильнее; Бубас махал рукой, пытаясь поймать верткого БТ, но ничего не получалось. Николай с ужасом увидел, что сначала челюсти его кровного брата, потом его лицо, потом и шея начали деформироваться, словно бы их засасывало в трубочку, до сих пор зажатую у него в зубах.

Спасла будущего первого надзирателя Фирамела. Реакция и инстинкты олойской ткачихи не подвели ее и на этот раз и она опрокинула на прожорливое яйцо кастрюлю с прандвиндом.