Отсюда туда

- Непременно. Я убедился в том, что вы честный и благородный человек и что в таких делах на вас можно положиться.

Это признание не особо порадовало Николая, но у него были проблемы более насущные.

- Вы в курсе, что тут будет сейчас?

- Да. Ну, – смутился его собеседник. – В самых общих чертах. Из вас будут извлекать мимоагу. Я рад поучаствовать в этом процессе. В каком-то смысле, – он приосанился, что было трудно, так как на нем сидел Бубас, что-то дорисовывающий на его животе. – я же и поднял первым этот вопрос.

Вы помните нашу первую встречу? Понятно, что я вы тогда были для меня всего лишь рисунком на стене…

- Чего еще, – возмутился Николай. – Это вы были рисунком на стене! А я в камере сидел.

- Для вас – я был рисунком, для меня – рисунком были вы, – умиротворяюще сказал Памапама. – Это неважно. Важно то, что скоро мимоага покинет вас, причем при моем непосредственном участии. Это значит, что мое задание будет выполнено полностью. Возможно – даже скорее всего – я стану первым дознавателем!

Лизипама вытряхнул на траву груду своих иголок и собирал из них какую-то хитроумную конструкцию.

Николай глубоко вздохнул, наблюдая за его приготовлениями.

- Я рад, что ваши мечты сбудутся, – рассеяно сказал он.

- Да, это хороший повод для радости, – согласился с ним пока еще второй дознаватель. – А что бы могло сейчас обрадовать вас?

Николай поразмыслил.

- Первый орден взял из Загишской библиотеки одну книгу, которая мне крайне необходима, – признался он. – Если бы она оказалась у меня – это был бы для меня очень большой повод для радости.

Памапама откинул голову и осмотрел раскинувшееся над ними бескрайнее небо.

- Тогда у вас тоже есть повод для радости, – медленно сказал он. – Те листы, что были у меня, когда вы пригласили меня последовать за вами – эта копия той самой книги. Первый орден решил, что ему она необходима – как страховка.

Обрадоться Николай почти не успел, так как в этот момент Лизипама подошел к нему и со всего размаха ткнул тонкой длинной иголкой ему в живот.

Николай почувствовал, как что-то теплое поднимается с самых глубин его существа, поднимается, затапливая разум и чувства, смешивая радость и предвкушение в восхитительный коктейль.

- Так вот ты какая, мимоага, – успелось подумать ему, и он потерял сознание.

Его, впрочем, быстро разбудили.

- Сначала это прими, потом вырубайся, – невежливо сказал Бубас. У него в руках была плошка, в которой болталось что-то совсем неаппетитное.

Николай осмотрелся по сторонам.