Отсюда туда

– Мой кредит был рассчитан исключительно точно и его исчерпание не имеет никакого отношения к той плачевной участи, которая постигла наш экипаж.

Виразума был, кажется, готов продолжать пикировку, но его прервал Бубас.

- Где этот эксперт-то? – скрипучим голосом спросил он. Остановившись перед Лизипамой, он скептически осмотрел его с ног до головы. – Этот, что ли?

Исследователь не удостоил его ответом. Бубаса это не смутило – он еще раз окинул взглядом сухопарую фигуру Лизипамы и вдруг ткнул его своим тонким пальцем в живот.

Вернее, попытался ткнуть – в тот момент, когда его длинный ноготь уже готов был погрузиться в складки лизипамова плаща, главный исследователь легко сместился в сторону и легким неуловимым движением направил уже свой палец Бубасу в плечо. Тот легко присел и снова выбросил палец в сторону Лизипамы, тот мягко парировал и сделал контрвыпад, заблокированный мизинцем Бубаса.

Обмен ударами продолжался с минуту, после чего оба противника отступили и чинно поклонились друг другу.

- Понимает, – сказал Бубас.

- У вас очень интересная техника, – слегка запыхавшимся голосом сказал Лизипама. – Я ее видел только на картинках.

Он внимательно всмотрелся в Бубаса.

- Меня вызвали к вам?

- Нет, к этому, – старик махнул рукой в сторону Николая. Тот невольно вытянулся по стойке смирно. Лизипама встал напротив него и вперил свой взгляд в район его живота.

- Ничего не вижу, – сказал он через минуту.

- Еще бы, – расплылся Бубас.

Ответить Лизипама не успел – по полянке разнесся очень громкий вопль, сменившийся утробным чавканьем.

Николай сразу догадался, что находилось в ведрах, которые принес на поляну Памарома. Конечно же, это был его ненаглядный прандвинд. Оказавшись рядом со своей любимой кухней страдающий от твердой пищи суперновиций не мог не забрать его столько, сколько мог унести. И когда улеглась суматоха, связанная с их прибытием он с гордостью показал Фирамеле свою добычу.

Беда в том, что насыщенный эманациями мимоаги прандвинд был не просто пищей. Пища – пассивное понятие и так было всегда в истории человечества, хоть на Земле, хоть на Тамокане. Да, в некоторых случаях она может скакать и бегать, но скачет и бегает она ровно до того момента, как попадет кому-то в рот. Иными словами ее активность проявляется в том, чтобы пищей ни в коем случае не стать – и то, что она ею все-таки становится целиком и полностью заслуга питающегося.