Криминальные прогулки

Человек повернул в сторону Вити рябое лицо и равнодушно бросил странную фразу:

— Да что хотите, то и делайте...

Витя подумал, что его теперь упекут в камеру. И тут же в его голове возникла спасительная догадка.

— Вы не имеете права! — с некоторым даже пафосом заявил он. — У меня белый билет!

Отвернувшийся было человек вдруг быстро и внимательно оглядел Витю с головы до ног и с какой-то непонятной заинтересованностью, мелькнувшей в бесцветных глазах, спросил:

— Правда?

— Правда! — почти нагло ответил Витя.

Но в дурдом его не сдали. Рябой человек зачем-то принялся выяснять у Вити, кто он такой и чем занимается, а потом попросил показать паспорт. Витя показал.

— Тэк-с... — Человек полистал страницы. — Так ты, значит, на самой окраине города живешь?

— Ну да... — сказал Витя.

— В частном доме?

— В частном.

— И большой участок?

— Двенадцать соток.

Человек довольно поцокал языком. Ему отчего-то очень понравилось, что Витя владел участком в двенадцать соток на окраине города.

— Вот это хорошо! — улыбнулся он. И, достав листок бумаги, переписал Витины данные.

— А это зачем? — не удержался Витя.

— Скоро поймешь! — ответил человек и махнул милиционерам: — Отпустите его!

Те подчинились.

Витя нерешительно повернулся и сначала медленно, а потом все быстрее зашагал в сторону от вокзала.

Турецкий повез Николая Степановича на место происшествия на своей красной «семерке». По пути следования пенсионер не уставал восхищаться плавностью хода и ровной работой двигателя машины «важняка»: «Не то что моя «копейка»! Трясется и чихает, как больной гриппом с похмелья!» Николай Степанович даже предположил, что автомобиль Турецкого «видать, ремонтируется в спецгараже!», а на удивленный вопрос: «В каком еще спецгараже?» — ответил: «Ну у вас там есть, я знаю.

После того как Турецкий месяц назад разорился на замену движка и амортизаторов в обычном придорожном сервисе, ему было обидно слышать такие слова, но он смолчал.

— А, к примеру, форсированный движок у вас там можно поставить? — не унимался пенсионер.

Турецкий вздохнул:

— Можно.

— Ух ты! — заблестели глаза Кудряшова. — А не посодействуете, чтоб и мне тоже?

— Что? — не понял Александр.