Про Петровича

Это, знаешь, как специальные охотничьи избушки в тайге. туда заходишь, а в печке сухая растопка, возле нее - дрова сухие, в мешочках подвешены консервы, сухари...

 Петрович продолжал рассказывать, подталкивая Клима к дому. А тот переставлял ноги и думал, что Петрович просто не мог все это видеть. Придумывает, что ли? Ведь только раз в год можно выехать в тот же Египет на пляж. Или в Турцию. А тут и деревянные тротуары, и избушки охотничьи, и баржа... Врет ведь? Хотя, разве может Петрович врать? Тем более о том, что главное - возвращение домой.

Откуда угодно - домой.

 А вот и подъезд. И аппетитный запах жареной на сале с луком картошки. такой аппетитный, что рот наполняется слюной, а желудок начинает напоминать - пора ужинать, пора ужинать...

Петрович и пиво

- Петрович, ужинать пойдем! - раздалось с кухни.

Он не ответил, мрачно смотря на улицу и на самое начало парка, который как раз под их балконом. Там, снаружи, был ноябрь, дороги и тротуары были черны от осенней влаги, последние листья печально слетали с огромных тополей.

Сами листья тоже были огромные — больше взрослой ладони.

Петрович посмотрел на свою ладонь, пошевелил пальцами и в очередной раз тяжело вздохнул.

По парку пробежал одинокий прохожий, замерев на миг около знаменитой скамейки — первой слева от входа. Той, что как раз под старым тополем. Замер лишь на миг, но Петрович заметил и снова вздохнул. Конечно, ноябрь. Конечно, погода. Скамейка была совсем не по здоровью, дома было тепло и сухо, с кухни доносились ароматы вкусной еды.

Похоже, жена нажарила целую кастрюлю котлет, натолкла картофельного пюре с молоком и сливочным маслом…

Теплая рука потрепала его по затылку:

- Петрович, эй, Петрович! Я тебя зову, зову, а ты все никак, вроде? Ну, Петрович же! Пошли ужинать! Водочка в холодильнике есть.

Это она как бы намекает, что он пьяница и алкоголик, что ли? И, типа, позволяет ему чуток выпить вечером выходного дня? Так, что ли?

Жена, почувствовав всем своим женским свинцовую тяжесть, растекающуюся от затылка Петровича и вниз по спине, заторопилась:

- А не хочешь водки, так и не надо.

И — ну ее, в самом деле! Я же тебе пива купила! Разного, хорошего! Нам премию дали, так я тебе не сиськи эти пластиковые, а хорошего взяла. В банках и бутылках!

Петрович упрямо бугрился спиной, уворачивался затылком от ладошки — что он, пацан малый, что ли? И вот, кстати, пива она ему накупила… Эх… Да разве же дело в пиве или в водке! Дело ведь — в общении.