Пятый магистр

Приземлившись на бок, парень ловко перекатился, но врезался в несущую поднос с дымящейся похлебкой Милу. Поднос вылетел из рук девушки, и хмурые дворфы, сидящие за соседним столом, начали отчаянно ругаться, пытаясь стряхнуть с себя горячую жидкость. Один из них по неосторожности назвал Милу неуклюжей коровой, за что получил от девушки такой удар в челюсть, что, отлетев на несколько шагов, так и остался лежать. Прыгая между непрерывно бранящимися жителями гор и девушкой, Рональд краем глаза отследил полет дворфа и понял, что «хрупкая леди» нуждается в защите куда меньше его самого.

Драг и Фаргред неспешно пили пиво и наблюдали за набирающей масштабы дракой.

— Эх... как в старые времена, — мечтательно протянул дворф.

— Да уж, парень вдохнул в твою забегаловку новую жизнь, — отозвался магистр.

— Не смей называть мое великолепное заведение таким непотребным словом!

— Виноват. — Фаргред улыбнулся, наблюдая, как Рональд, схватив одного дворфа за бороду, закрылся им от летящей скамьи.

— Времени было мало... — Драг отхлебнул пива. — Но парень способный.

— Что ж, тогда предлагаю выпить за подающую надежды молодежь. — Паладин поднял свою кружку.

Глава 3

Человек метался по кровати, и капли пота скатывались по его лицу, он тяжело дышал и был очень бледен. Со стороны могло показаться, что ему просто снится дурной сон или же он болен, но то, что творилось с ним, было куда страшнее самого ужасного кошмара и самой безжалостной из болезней.

Голос.

Сначала тихий, потом громкий, затем снова тихий, практически шепот, мгновенно переходящий в рев, и снова шепот... Голос, звучавший не только в ушах, а казалось, в самом сознании, в самых потайных закутках человеческой души. Голос который просил, умолял, обещал, приказывал, принуждал, но всегда к одному и тому же; то радостно смеясь, то рыдая, то обещая весь мир, то грозя страданиями.

Человек видел огни кругом: тысячи свечей то чуть тлели, то вспыхивали демоническим пламенем, вырывая из кромешной темноты лица... маски... тех, кто всегда врал, кто использовал его, кто заточил его...

— Месть... агония... страдания... кровь... война... боль... ложь...

Свечи вспыхнули нестерпимо ярко... и потухли.