Невыносимые. За порогом и дальше

Они не должны от меня уезжать, ну что тут непонятного? Мне же пусто без них!

– Но с ними ездить не желаешь.

– Не в Эллор.

– И виноваты в этом они?

Алера не ответила. Анаэн покачала головой, взяла кувшин, налила отвара и себе. Заглянула в таз с вареньем.

– И ты, конечно, до полусмерти боишься этих поездок, как будто они могут передумать возвращаться, или как будто там может найтись человек взамен тебя, с которым они дружат с детства, да?

Алера снова промолчала. Эльфийка вздохнула.

– Девочка, на самом-то деле в жизни редко происходят по-настоящему плохие вещи.

Все дело в том, как мы смотрим на то, что случается. Понимаешь?

– Понимаю. И что?

В самом деле – что плохого? Ничего. Ну, уехали. Ну, вернутся. И без них жизнь есть, и люди близкие окружают. Добра желают. А вот, к примеру, от того же Элая доброго слова не дождешься. Сложно вспомнить, когда такое слыхала в последний раз, да и был ли тот раз вообще.

Алера отодвинула чашку, потому что боялась, что швырнет её в стену, а следом швырнет таз с вареньем, а потом – стол, лавку и Анаэн.

Весь этот домашний уют и доброе участие она не задумываясь сменила бы на одно присутствие друзей рядом. Даже если б Элай по обыкновению сыпал колкостями, не закрывая рта.

– Ты просто могла бы дышать поглубже и глядеть на происходящее менее напряженно, вот что.

– Нет, я не могла бы.

– Почему?

– Потому что мне смотрится вот так, Анаэн! Это мои глаза, и они видят именно это! Какой толк торочить себе, будто я смотрю на что-то другое, ты скажи мне! Я вижу вот это – огромную конскую задницу, а вовсе не полянку с розовыми бабочками, ну Анаэн же!

– Ты день за днем разрываешь себе сердце, хотя происходит полное ничего, – спокойно заключила эльфийка.

– А если будешь так кричать, мне придется засунуть тебя в корыто с успокойными травками, как младенчика, пока ты не перебаламутила весь дом и ничего не сломала ему или себе.

Алера вспыхнула, опустила взгляд, придвинула чашку.

– Ты ходишь по дому с видом умертвия, у тебя такой взгляд, словно тебя каждый вздох разрывает на десять маленьких Алер, но ведь ничего, ничего плохого не случилось и не собирается! Что в этом за толк?

– Никакого.

Алера отвернулась к открытому окну, мрачно уставилась на желтеющую траву во дворе.

Клятое время. Все умирает. Высыхает, падает, истлевает, неизбежно и неумолимо, даже если и продержалось сверх меры долго, как лето в этом году.