Невыносимые. За порогом и дальше

– Скорее, наша злыдня допечет-таки какую-нибудь ворчуху до мозговой горячки, и тогда нас всё равно все станут ненавидеть по-серьезному.

Алера фыркнула.

– Что ты фырчишь? – строго спросил Тахар. – Кто тетку Лашу до сердечного припадка довел?

– Придуривалась. С сердечным припадком невозможно так орать.

– А не хамить ты не могла?

– Не могла!

– А баба Фадия?

– Так я молчала. 

– А смотрела как?

– Молча!

– Зачем смотрела-то?

– Ну, она ж ко мне обращалась…

– А она Хобуру нажаловалось, что от твоего взгляда нахального у нее язык отсох, и вообще, что глаза у тебя нечеловечьи, и не иначе как в Тамбо тебя мавки покусали.

– А Хобур что?

– Сказал, что в Тамбо маги, а не мавки.

– Ну и чего тебе от меня надо тогда?

– Да ничего. Просто… – Тахар отвернулся. – Знаешь, и правда мне что-то вдруг разонравилось, что оно вот так, с таким всехним вниманием к нам и с предубеждением. Тревожно что-то сделалось.

– Ну так сделай этой тревожности подарок: не обращай на неё внимания.

Тахар обернулся к Элаю.

– А я что? – напрягся эльф.

Алера рассмеялась.

В тот вечер при виде белесого нечто, выплясывающего за пленочкой окна, Элай заорал так громко и такое плохое, что в кухню примчались все домочадцы. Само таинственное белесое за окном застыло намертво и принялось издавать квакающие звуки. Когда Элай и Орим выскочили во двор, икающее оказалось бабой Катией – предводительницей лирмских сплетниц; как объяснила сама баба, нимало не смутившись, она решила «впотьмах пошукать в окошках дырочки и поглядеть, чего там ваши молодые бесстыдники делают, когда без присмотру остаются».

Элай, услыхав это, расхохотался, а Орим от такой неприкрытой наглости настолько опешил, что лишь глазами хлопал, баба Катия же сплюнула досадливо и посетовала:

– Сглупила я, ну сглупила ж, надо ведь было в комнаты наверху глядеть, а не по низу шуровать! – и на том скрылась в сумерках, расстроенно и горестно причитая, и всем на полвздоха даже совестно стало, что бабка ничего интересного не увидела.

Конечно, можно было просто открыть сплетницам «великую тайну», которую они узнали в Тамбо от Дорала: через мирские порталы не могут пройти те, кто познал телесную любовь, и всякая сплетница может видеть: трое друзей продолжают носиться по Мирам, и это может означать лишь одно.