Невыносимые. За порогом и дальше

Пугают ли их Миры теперь, когда друзья поняли, сколько неизведанного таится за пределами хоженых мест? Когда они поняли, что запорталья могут быть лишь сенями в настоящий магонов дом, там, за высоченными горами? Или же друзья, увидев, как много интересного есть в родном крае, не спешили убегать через порталы, ожидая, что интересное начнет происходить вокруг? 

Что-то поменялось после возвращения домой. Быть может, даже не из-за самих Миров и не самого путешествия, а чего-нибудь, осмысленного в нем или услышанного.

Вот хотя бы от магистра Дорала. Про Раня и всякое другое.

Они только Ориму и Анаэн рассказали, что Рань жив, от остальных утаили, даже от головы деревни Хобура. И Орим ему ничего не сказал, и Анаэн тоже. И между собой они больше не обсуждали Раня – просто молчаливо оставили за ним право жить свою жизнь по собственным правилам и желаниям, даже если это означает считаться мёртвым. Для друзей, для тётки, для кузнеца Суджамма, у которого Рань трудился подмастерьем, для головы Лирмы Хобуруа… 

Быть может, и не стоило им ездить в Тамбо.

Не стоило знать, что друг детства ощущал себя рядом с ними настолько лишним, что предпочёл сбежать в Магическую Школу, заставив всех поверить в собственную смерть. Это знание вынуждало задавать себе очень много неудобных вопросов.

«Ему было трудно с вами. Всегда, и чем старше вы становились – тем ему понятнее было, что вас не четверо, дорогие мои, вас трое и один. Он устал от вашей снисходительности, от ваших ярких талантов, которые могли расцветать самостоятельно.

От вашей близости друг к другу. Вы его подавляли, он чувствовал себя лишним и жалким, но у него никого не было, кроме вас!».

– Словом, нет, Аль, у меня не хватит нахальства свалиться на голову Ориму, – отгоняя мысли о Ране, заключил Тахар. – Да и ни к чему это. Хотите быть поближе – перебирайтесь ко мне, у меня вон целый дом пустым стоит, я только рад буду. 

– А как рады будут все вокруг – словами не передать, – с чувством поддакнул Элай.

 

– Да они всегда зубоскалили и всегда будут, – отмахнулся Тахар.

– Это точно. Но одно дело – когда зубоскалят старухи, у них других радостей в жизни-то нет, они всегда о чем-нибудь визжат у тебя за спиной и показывают вслед всякое разное. Это не важно. 

– Важно, что когда ты оборачиваешься – они улыбаются и молчат, – ухмыльнулась Алера.

– Потому как с тобой проще смолчать, чем бодаться, – закатил глаза Тахар.

Подруга скорчила ему рожу.