Невыносимые. За порогом и дальше

Но я волнуюсь, ты понимаешь, что мы вернемся, и окажется, что Фрадгена сожрали или вроде того.

– До сих пор он как-то выживал и даже неплохо управлялся с полной деревней прибахнутых, – невозмутимо напомнил Элай. – И еще, мои проницательные, вы нихрена не поняли, как обычно. Фрадгену плевать, будут у меня жилки или нет. Просто он, пользуясь случаем, хочет, чтобы Алера пошла с охотниками.

Друзья уставились на Элая во все глаза.

– Что? Понятно же, если наша злыдня вернется с добычей, это будет убойный довод для всех, и для магонов, и для магонок.

А охотники будут таращить глаза и всем рассказывать, плюясь слюнями, что Аль вытворяет с мечами… ну, если от ее мечей будет толк против невохов, конечно. А если не будет, тогда мы вернемся печальными. Это и есть то самое, что не в планах Фрадгена. Наверняка велит охотникам больше беречь тебя, чем выслеживать зверей.

Алера ткнула Элая локтем и под сердитое шипение заявила:

– На самом деле, меня так раздражает Фрадген, что даже хочется назло ему подохнуть на охоте.

И пусть выкручивается перед магонами, как знает!

«Но едва ли она доживет до того вздоха, когда дверь появится»

Элая передернуло.

– Что? – удивилась Алера.

– Ничего, – буркнул он.

Иди его знай, где на самом деле больше опасности: среди понятных зверей или непонятных магонов! Едва ли Фрадген отправил бы их в более опасное место… Или отправил бы?

– Будешь держаться за нами и никуда не лезть, вот что.

– Ага, – Алера заглянула в свою кружку. – А то я такая дурная и думала, что моя задача – бежать перед лучниками по лесу и голосить, как умалишенная.

***

Элай проснулся на рассвете, что было обычным делом здесь, в Азугае. Но, против обыкновения, он не перевернулся на другой бок и не погрузился в дремоту – ожидания, предвкушения и опасения хлынули в его голову, пробудили мысли, смыли сон. Еще какое-то время он лежал, упрямо не открывая глаз, потом со вздохом откинул одеяло, вытащил руку из-под головы Алеры.

Плотный полог, которым был задернут шатер, снаружи подсвечивало солнце, едва слышно доносились приглушенные голоса магонов и меканье коз.

За порогом в глаза брызнул бело-желтый утренний свет, подмигнуло солнце, едва поднявшееся над зубьями леса. Элай умылся ледяной водой из кадушки, прикопанной у шатра – да уж, водичка куда приятнее, когда Тахар нагревает её Сетью! Зато глаза окончательно открылись, хотя голова все еще была чумная, и мысли в нее лезли одна другой дурнее.