Невыносимые. За порогом и дальше

Говорила, вас может затянуть в них полностью, и тогда отдачей раскачает деревню, ну а мне, ясное дело, придется хуже всех и…

– Как мило с твоей стороны только теперь объяснить, почему нам не надо было чего-то делать! – Алера говорила тихо, чтобы не тревожить бродящих вокруг магонов, но очень ядовито. – Как это осмотрительно и благоразумно: ничего нам не объяснить, а только раздавать указания, выпукливать глаза и пугать сумасшедшей бабкой!

Фрадген поморщился.

– Еще немного, и я подумаю, что магоны правильно делают, не разрешая своим женщинам говорить.

Алера взвилась, как укушенная, и Элай дернул ее за руку, заставляя снова сесть:

– Давай мы его выслушаем, а потом отлупим.

Алера скрестила руки на груди и уставилась на Фрадгена. Тот ответил ледяным взглядом.

– Я привык, что мои указания просто выполняют, это понятно? – голос у него был тоже ледяной. – Выполняют, а не рассуждают, имелись у меня причины их отдать или нет. 

– А если…

– А если какой-нибудь баламут вроде Зогдышевых подпевал возражает, то делает это сразу и открыто, а не втихушку, как дурно воспитанный ребенок.

Фрадген со стуком поставил кружку на ступень, и Тахар налил ему еще вина, с трудом удержавшись, чтоб не плеснуть туда еще успокоительного отвара из своих запасов. Или, быть может, какой-нибудь отравы.

– Я как-то сразу не дотумкал, что вы и есть дурно воспитанные дети. Вы выглядите совсем взрослыми, и я говорил с вами, как со взрослыми. Рогуша предупредила: нельзя, чтобы вы одни подходили к вашим стихиям, вот потому, к примеру, я и велел вам не забредать дальше подножия горы магов… но вы, придурки, туда все равно поперлись, и Рогуша перехватила вас, считай, в последний вздох!

Тахар смотрел на Фрадгена без всякого выражения.

– Я не подумал, что в Кристаллах объединяются две ваших стихии, потому и воздействие будет двойное, и меня одного окажется мало, чтоб его уравновесить.

Фрадген мотнул головой.

– И даже хорошо, что вышло именно так, потому что это куда убедительнее, чем пережить единственное воздействие. Теперь никто не посмеет сказать, что вы – чуждое зло, а этот край вас не хочет, теперь Зогде и его придуркам придется наконец заткнуть пасть и увясть, либо придумать нечто поубедительнее своих обычных камланий.

Алера всплеснула руками.