Невыносимые. За порогом и дальше

– Вот почему мы премся в такую даль? – ворчала Алера. – В другой раз бы сходили к этим шахтам, подождал бы Фрадген. Какие сегодня шахты этому страдальцу с ушами, его только сбросить туда остается…

В окрестностях Кашунака было несколько месторождений Кристаллов, в трех из которых работы организовывали маги из башни. Две шахты добывали  камни для усиления огненной и водяной магии, в третьей было скудное количество Кристаллов, природу которых установить магонам пока не удавалось. Еще в одной шахте можно было добыть камни, излечивающие от змеиного, муравьиного и трупного яда.

А в самой маленькой шахте, которую Фрадген и обещал сегодня показать друзьям, добывали редкие Кристаллы, увеличивающие силу. Магоны лучше кого-либо знали, как полезны и в то же время опасны эти камни, даже самые маленькие. 

– А я думал, тебе интересно посмотреть, откуда берутся твои обожаемые Кристаллы, – пробормотал Тахар, перерывая иглы под очередной сосной.

– Еще как интересно. Но мы ждали уже сколько дней, так что еще один вдобавок я бы прожила без Кристаллов и шахт. А Элай бы за этот день отлежался.

– Ничего, – сухо возразил маг. – Будет знать, как втихушку шататься в ночи по деревне и поедать всякую дрянь, которую ему предлагают незнакомые магоны. А на свежем воздухе он все равно быстрее оклемается, к тому же Фрадген ждет нас где-то там, впереди, и еще только в лесу я могу найти… Ага, вот они!

Под сосной обнаружилась россыпь мясистых, приземистых грибов с мизинец размером.

– Что это? – простонал тот, вытирая испарину со лба.

– Рыжушки, сам не видишь? – буркнул Тахар. – Ешь давай!

– И мне станет легче?

– Нет! Ты умрешь в корчах и перестанешь быть обузой!

Элай вяло махнул рукой и послушно принялся жевать пористые шляпки.

Через некоторое время он перестал бегать в кусты и зеленеть лицом, шагать стал немного бодрее, хотя вид у эльфа все равно был изможденный, и Алера продолжала ворчать, что ему нужно денек полежать в шатре, а не тащиться Божиня ведает куда.

Фрадген ждал друзей на поляне. На локте у него болталось лукошко, полное отборных грибов – незнакомых, похожих на волнушки, но с темно-коричневыми пластинами и с более тонкими шляпками, цветом чуть темнее ножек.