Принцесса на картошине или НЕдетская сказка

Он переложил мою порцию в свою тарелку, и теперь на ней лежал бюст второго размера. Принц окинул взглядом сей натюрморт и повернулся ко мне.

— Принцесса, Вы отказались от десерта, но, может, хотите попробовать мой… — тут его взгляд опустился в район его же ширинки, задержался там на пару секунд, а затем он поднял глаза, уставился на меня в упор и закончил фразу — ...виноград.

— Что? — я все ещё не отошла от «представления».

— Виноград. — Он указал на «соски» бланманже. — А Вы о чём подумали?

Вот вы бы о чём подумали, а? Да-да, и я о том же.

— Ай-ай-ай, Аризель, да вы шалунья! Но за столом мы ограничимся виноградом. Ну же, будьте хорошей девочкой и откройте ротик.

Он подцепил ложечкой виноградину, поднес её к моему рту, но тут его рука  дрогнула, и  ягода, сорвавшись, приземлилась прямо в моё декольте.

— Ах, какой я неловкий. Сейчас я все исправлю. — издевательски пропел он и полез мне за пазуху.

— РУКИ!!! — Я ударила его по руке так, что звук шлепка был слышен во всём зале.

— А Вы горячая штучка. И ещё строптивая. Обожаю укрощать строптивых.

Мамочки, если он подвинется ближе хоть на сантиметр, то меня стошнит! Но тут он отпустил меня и принялся уплетать десерт. Расправишись со своими «грудями» за пару минут, он отодвинул тарелку и встал.

— Изидор, я хотел бы обсудить с Вами, принцессой и моим младшим братом один вопрос. Прямо сейчас.

Его Величество отложил ложечку, которой расчленял бланманже словно лютого врага, и тоже поднялся, Кираэль последовал его примеру, стряхнув с себя мадаму, я же была поднята Мираэлем за шкирку и мы «весёлой дружною толпою» двинулись в королевский кабинет.

 В кабинете, как только дверь за нами закрылась, кронпринц развернулся к моему папа и выдал:

— Изидор, я бы хотел сыграть свадьбу сегодня.

— Фьють! — Это Кираэль.

— Хех! — Король.

— НЕТ!!! — Это я. Даже сутки в роли И.О. принцессы оказались тем ещё испытанием, и мало ли, вдруг из-за этой свадьбы я застряну тут навсегда? Но с моим мнением, похоже, не слишком считались: трое мужчин принялись сверлить меня весьма недобрыми взглядами, причём король делал руками такое движение, как будто сворачивал кому-то шею.