Из Товарда в Ленциг

Сидящие вокруг слушатели оказались искренне заворожены этим зрелищем. На мгновение, каждому из них показалось, что всё произошедшее было всего лишь ярким и радужным сном, который вот-вот закончится, а творец этого сновидения — старый человек с вороном на плече — вдруг исчезнет и, словно пустынный мираж, растворится предрассветной дымкой в тёмно-синих красках ночи. 

Но всего этого не произошло. Старик, опираясь всем весом на посох, всего лишь поклонился слушателям и, переведя дыхание, вернулся на место.

Народ весело переглядывался, и в глазах каждого, кто той ночью сидел у костра и слушал сказки старого сказителя, плясали задорные искорки дружелюбного пламени. Были там и солдаты: Седоусый Марн и Безусый Яник; были там и представители племени низкоросликов — гном Газгу и его брат с непроизносимым именем Рудгенбонтохт; был там и их ближайший родственник из народа лепри Абдрогунок лон-гари Лодук; были и остроухие, грациозные как лесные лани, красивые как распустившийся цветок жасмина жители серебристых лесов из народа альхэ; был там и внешне грубоватый, зеленокожий и желтоглазый представитель степных кочевников яларгов; был и сын севера, высокий и холодный как далёкие горы, полувеликан из народа велиманнов; были там и особенно притягательные в своей простоте деревенские жители с разновозрастной ребятнёй; был и противоположный им, по всем статьям и следствиям учёный муж, профессор философии Манару Айбиг из Товардской Академии Наук; также там был молодой и милый мальчуган Люго, оруженосец благородного рыцаря; был и сам сеньор рыцарь, благородный сир Тальес из Гонсарды, который и отвечал за безопасность всех вышеперечисленных людей и нелюдей, за время их путешествия из Товарда в Ленциг.

«Клянусь Короной Лесконии! — подумал Тальес, обводя взглядом вверенных ему под опеку путешественников. — Да они же улыбаются! Смеются! Делятся друг с другом теплом дружеского взаимопонимания! Они больше не косятся друг на друга, словно группа волков из разных стай, но теперь их связывает крепкий хват железного как меч и крепкого как камень, всеединого товарищества! Чудо-расчудесное! Ай да Старик! Ай да Сказитель…» 

          Старик скромно отсиживался в тени фургона и почёсывал пёрышки ворона по имени Корвейн, видимо, даже не подозревая, какую услугу он оказал всем, кто собрался вокруг него.