Вася, и полкоролевства в придачу

— Хорошо. А то он дорого стоит.

— А зачем он тебе вообще нужен?

— Я в нем рыбок заведу.

— А почему именно рыбок?

— Потому, что другие звери от его противного голоса сдохнут, — ответила за него Василиса.

— На свой посмотри!

— Когда человечество научится видеть звук — тогда и посмотрю, а пока это невозможно.

Ярослав с облегчением выдохнул. Похоже всё вернулось в свое русло.

Леший тем временем дошёл до избушки и тропинка исчезла. Но поросята не расстроились. В траве их было труднее заметить, и значит они могли подождать пока Яга уйдет по делам и проникнуть внутрь.

— Я тут подумала... А ведь это статья.

— Что за статья? Летопись какая-то? — не понял Кощеевич.

— Проникновение в чужой дом с целью грабежа, — села в траву Василиса смотря прямо в глаза черному поросенку. — За такое в нашем мире сажают в темницу.

— В нашем мире за такое в темницу не сажают, — равнодушно почесал пятак Ярослав.

Василий с облегчением вздохнул.

— В нашем мире за такое на кол сажают...

Рыжие громко икнув замерли минут на пять, если не больше.

— - В смысле на кол сажают?!

— Да в прямом.

— Я не хочу здесь быть! — разорались хором.

Скрипнула давно не смазанная дверь и из избы выглянула Яга.

— Мне кажется или где-то орут свиньи? — почесала крючковатый нос она.

— Не знаю. Может это с рынка доносится, — ответил ей Леший. — Он такой шумный. Мне покоя не дает. Я ведь к тебе за затычками для ушей пришел. Целую ночь собирался, а потом забыл. Но благодаря визжащим свиньям вспомнил.

— Беруши тебе надо, что-ли?

— Они родимые, — довольно закивал головой старик и покосился на стол. Там на блюде лежали румяные пирожки и в большой крынке так и манило своей белизной свежее молоко.

— А что из мха не сделаешь?

— Так я делал. Потом мох проклятый еле из ушей вынул.

— Беда, — задумчиво покосилась на стол старуха, заметив хищный взгляд Лешего на её стряпню. — Угощайся. А я что-нибудь придумаю.

Старик не заставил уговаривать себя дважды и сразу сел за стол. Голодные поросята, заглядывая через дырку в полу, начали глотать слюни.

— Никогда не думал, что буду так хотеть бабкиных пирожков, — закашлялся от слюны Кощеевич.

— Так ты ж вроде её недруг, — вспомнила Василиса.

— Ну я не знаю, — замялся парень и прижал уши от злобно сверкнувших глаз Василисы. — Я не хочу быть таким как она. Я другой... — начал запинаться он, пытаясь оправдать свои внезапно вырвавшиеся слова.

— Ага. Прям совсем не такой, — хмыкнула девушка.