Вася, и полкоролевства в придачу

— Хватит пороть горячку! — разозлился атаман и вырвал ящик из рук опешившего очкарика.

— Мой... — запротестовал было тот, но мужчина сильно размахнувшись швырнул сундук на стол.

Крышка открылась и оттуда вывалилась неведомая фигня, чем-то на червяка похожая.

— Вы совсем охренели?! Меня нельзя кантовать. Я вообще-то самое важное в человеческом организме! — возмутился червяк.

— Что?! Так ты орган?!

Атаман неприлично побледнел и закатив глаза снова упал в обморок. ( Понимаю. Это глупо, столь сильному и мужественному мужчине вести себя как кисейная барышня, но у него было тяжёлое детство.

— А как это может быть, что часть организма сама по себе разговаривает? — почесал нос младший, осторожно переступив через атамана. Тот закряхтел и резко поднявшись дал ему по шее.

— Пусть об этом звездочёт думает. Он же у нас самый умный, — ответил усатый.

Василий стоял «надувшись» на весь мир, а больше всего на червяка.

— И какого лешего мы за этим червяком по лесу бегали? — сплюнул усатый.

— А я знаю что это, — обрадовался мелкий. — Это почка!

— Да не. Длинная она какая-то.

За такими мыслями люди даже за медведей забыли. А те смотря на них тяжко вздыхали. Они бы уже давно их и съели, но по канону непозволительно прерывать возникшую ссору главных героев. В фильмах в такие моменты даже война и взрывы прекращаются.

— Да ну вас! — махнул на них лапой папа медведь и пошел телевизор смотреть.

Сын начал в розетку когти тыкать. Медведь же, а значит бестолковый. А маманя пошла на ноготочки.

— Да ну вас всех! — махнул рукой на разбойников и червяка Василий и пошел искать аквариум. Тот остался где-то на пороге. Он это точно помнил.

— И не продать, и не сожрать, — с горечью вздохнул усатый осматривая сморщенное тельце недооргана.

— Да это я вас всех сожру! Я каждого человека сжираю! Да вы себя в жизни никогда не простите и останутся от вас только нервные окончания! — жутко разозлился червяк и начал размахивать руками.

— Охренеть, у него руки! — опешили все.

— Да вы! Да я вас!

Разбойники переглянулись и попытались тыкнуть в него пальцем.

— Ну и что ты нам сделаешь? Ой, нам так страшно.

— Я аж от смеха обмочился, — засмеялся самый молодой.

— Ты еще после медведей не обсох, — оскалился червяк.