Приключения Василисы, или Как Царевна-лягушка за счастьем ходила

— Легко, — Аня сотворила шаровую молнию и запустила ее в подводное убежище (конечно, после того как воевода вылез из дыры). — Ну? Кто первый рискнет здоровьем?

— Я, — ведунья решительно шагнула к люку и легко спрыгнула вниз. — Давайте, здесь не глубоко.

— А если бы было глубоко? Она ведь могла ноги переломать, — обеспокоено поинтересовалась Лисса, присаживаясь на подогретый солнцем валун. Девушка готова была оставаться здесь до заката, дольше ее никакая сила на болоте не удержит.

— На этот случай существует левитация, — Аня подпрыгнула, зависла на мгновенье над проходом и плавно опустилась вниз.

Славий обошелся без всяких спецэффектов: покрепче сжал меч в руке, сел на край люка, свесил ноги и прыгнул в неизвестность. Из подземелья донеслись обрывки слов, но разобрать, о чем говорят «исследователи», было невозможно. А потом эхо и вовсе стихло, видно Славий, Аня и Велена слишком отдалились от входа.

— Так нечестно, — заныл Митька, пытаясь сверху заглянуть в дырку. — Им-то хорошо, они сейчас первые обо всем узнают.

— Не знаю, как ты, а я буду завтракать. Очень уж это хлопотное дело — освобождать болото от упырей. Даже аппетит разыгрался. Вот только хотелось бы мне знать, как лазанье по непонятным подземельям относится к нашей сегодняшней охоте.

— Мне тоже.

Лисса развернула узелок с нехитрой снедью: картошкой, салом и зеленым луком. Пахло вкусно. Представив, как распугает луковым запахом всех упырей в округе (да что там упырей: от такого, пожалуй, и сам колдун сбежит без оглядки), девушка принялась с аппетитом хрустеть зелеными стеблями, не забыв честно поделиться с Митькой.

— Хорошо тут, — проговорила она с набитым ртом.

Действительно, если бы не опасность, о которой всем было прекрасно известно, тут, пожалуй, можно было бы прекрасно отдохнуть. Солнце уже почти встало и теперь ласково пригревало, навевая сладкую дрему. Гнус не тревожил — народное средство в виде травяного сока работало безотказно. Стрекозы, сверкая на солнце крылышками, покачивались на листьях камыша.

Даже Митька присмирел и перестал жаловаться на несправедливость мира. Приспособив вместо подушки плоский камень, парнишка закинул руки за голову, закрыл глаза и вместе с Лиссой слушал «концерт».

— Никогда не думал, что моя мать может оказаться колдуньей.

— Угу, — поддакнула Лисса.