Приключения Василисы, или Как Царевна-лягушка за счастьем ходила

Тебе очень повезло, что в этом краю нет колдунов и нечисти, способной тебе по-настоящему навредить, а то бы не пережила прошлой ночи. А теперь идите, я укажу путь.

Миг — и леший исчез, а вместо него на поляне закружились светлячки. Букашки полетели в лес, указывая дорогу к дому.

— Бежим, за ними, скорее, — Аня первой рванул в лес. За ней Митька.

Лисса, с трудом разогнув затекшие ноги, заковыляла следом, стараясь не отставать. Лес как-то быстро закончился, не иначе, опять леший подсобил. Приятели увидели родимый частокол, окружающий деревню.

— Уф-ф-ф, — с облегчением выдохнула Аня. — Вот это приключение. Лисс, дай амулеты посмотрю, вдруг леший надул и ерунду подсунул.

— И мне дай посмотреть, — вкрадчивый голос Славия, раздавшийся в темноте, заставил всех троих подпрыгнуть от испуга и с ужасом воззриться на воеводу с мечом в руке.

— Я бы тоже глянула, что за безделушки в дар вы получили, а еще интереснее узнать, за какие заслуги?

Велена вышла из-за дерева, поигрывая увесистой скалкой, которая в сильных женских руках выглядела не менее грозно, чем меч.

Щелкнул кожаный ремень, и следом за женой из темноты появился Хавроний, хмуря брови и поигрывая желваками на скулах.

— Так-так, — с угрозой произнес отец Митьки, подступая к ним. — Чего это нам не спится? Может мне кто-нибудь толком объяснить?

Ну, все, попали. Лисса машинально сжала в кулаке оба амулета и вместе с Аней и Митяем медленно отступила к забору.

Глава 8

Домой Хавроний гнал сына ремнем, попутно разъясняя Митьке, какой он дурак, раз хватило ума за ведьмами в лес увязаться.

— Тебя могли волки задрать, леший в чаще закружить, мавки насмерть затанцевать. Да мало ли нечисти в лесу водится, охочей душу человека заполучить. А он, и рад, уши развесил, на колдовство ему, видите ли, посмотреть охота.

— Так ведь ничего не случилось, бать.

Услышав, что сын, вместо того чтобы внять родительским словам, еще и огрызается, Хавроний сдвинул брови и зарычал.

— Вот я тебя, ирод!

— Ма, не надо. Я все понял, — Митька вертелся юлой, пытаясь ускользнуть от материнского гнева, правда, уворачивался не слишком прытко: мать хоть и лупила, да любя, а вот отец может так ремнем отходить, шкуры живой на спине не останется. А так и наказание получил, и цел остался.