Адской игры, грешник! Том 1. Том 2

Кажется, мне сейчас с этим «выбором» тоже геморрой предложат.

Туман немного рассеялся и теперь я увидел огромный письменный стол из красной лакированной древесины, за которым восседал в кресле молодой смуглый мужчина в черном фраке. Лицо судьи украшали пышные бакенбарды, как у Пушкина. В целом, Пушкина с портретов в классе литературы он и напоминал – ну просто копия! Блин, меня что, будет судить Пушкин?

− У Лукоморья дуб зеленый… − неуверенно проблеял я, надеясь, что зачтется.

Мужик на меня предостерегающе глянул, нахмурился.

Виляя аппетитными демонскими бедрами, Одриэт подошла к столу и плюхнула перед судьей толстенную книгу в кожаном переплете. Судья сдул с книги пыль, открыл и принялся читать:

− Алексей Николаевич Белов. Двадцать один год. Родился в городе Ростов-на-Дону в семье… Понятно. Ага. Да. Все ясно.

Это он что, мою биографию зачитывает? Получается, это книга моей жизни и в ней исписано всего три страницы? Да мне еще жить и жить!

− Скажи, грешник, ты жалеешь о содеянном? – спросил судья-Пушкин.

Я пожал плечами:

− О чем именно? Я не понимаю в чем меня обвиняют. Не за просмотр порнухи же в Ад ссылают! Ну, косяк еще курил. Но то один раз было, честно. Поверьте, это какая-то ошибка. Мне в Рай надо, а лучше вернуться домой и прожить жизнь, чтобы в книге все страницы заполнить. Обещаю, я даже порно больше смотреть не буду.

Кажется, мои пылкие увещевания не подействовали. Судья вздохнул и покачал головой.

− Ты даже не понимаешь, что натворил, грешник. Признал бы вину, было бы проще.

− Но я ничего не сделал!

− Помнишь Людмилу Лебедеву из параллельной группы?

– Люську?

Люську я действительно помнил.

Заучка и редкая зануда. Все время ходит в мешковатых джинсах и в трахнутом молью зеленом свитере. Длинные волосы сосульками падают на лицо, она будто бы прячется за ними, как за ширмой. А еще Люська ходит в библиотеку. Кто в наше время ходит в библиотеку? Правильно. Заучки, маньяки и социопаты. Бррр. Единственное что в Люське прекрасно – это глаза. Таких огромных ярко-синих глаз я никогда не видел, но она все время прячет взгляд за криво постриженной челкой и толстенными бабкиными очками.

− Люську помню, − подтвердил я.

− А что с ней сделал, помнишь? – продолжал допрашивать Пушкин.

Вспомнив предостережение Харона, я решил не юлить и рассказал все как на духу:

− Да ничего такого. Это была просто шутка, розыгрыш. Мы с пацанами поспорили, что я влюблю в себя Люську, приглашу на свидание, а сам не приду. Я так и сделал, это было проще простого.