Адской игры, грешник! Том 1. Том 2

Так что душу я берег в надежде, что с ее помощью смогу вернуть репутацию со Стражами.

А теперь приходится ее заложить, и у меня будет всего пять дней, чтобы со всем разобраться и не налажать.

Эх, была, не была. Обмакнув перо в чернила, я вывел размашистым почерком свое имя.

Глава 17. Харон

По узкой тропе Ущелья Костей неслась вороная лошадь со светящимися красными глазами. Впереди – мгла, позади – мгла, а с обеих сторон от тропы угрюмо нависали серые скалы. Но если присмотреться, то можно понять, что скалы вовсе не из камня… Тысячи и тысячи человеческих черепов пялились вслед лошади и ее всаднику черными провалами вместо глаз.

Лошадь неслась во весь опор, из-под копыт взвивался пепел, смешиваясь с преследующей мглой, в которой затаилось нечто ужасное. Из ноздрей лошади вырывалось пламя, а закушенные удила почти истерлись – столь сильно животное вцепилось зубами в металл.

– Шевелись, Плотва! – гаркнул всадник и обернулся, на долю секунды вглядевшись во мглу.

Подобно ветру лошадь летела вперед, но мгла все равно настигала; сгущалась и хваталась призрачными нитями за плащ всадника, касалась лошадиных копыт.

– Ну же! Быстрее!

Лошадь отчаянно заржала, из широко раздувшихся ноздрей вырвалось пламя.

– Вперед! Быстрее!

В момент, когда мгла почти сомкнулась, желая поглотить лошадь и всадника, кобыла с диким ржанием влетела в большой круг каменных дольменов. Земля под копытами лошади вспыхнула зеленым магическим светом, и мгла отступила. Однако чудовища все же попытались нанести очередной удар – из мглы выскочила костяная химера.

Молниеносным движением всадник выхватил из ножен меч и рубанул химеру по корпусу. Костяная броня треснула, тварь упала на горящую землю, но не издохла. Лишь на время потеряла ориентацию, и теперь трясла уродливой костной мордой, приходя в себя.

Но всаднику хватило этих секунд замешательства. Он спешился, в два шага оказался рядом с тварью и резким движением содрал с шеи химеры алый медальон.

– Инкуб вас дери, поганые личи! Что б вы все трижды передохли со своей костяной магией! – сплюнул Харон, швырнув остатки медальона за пределы круга дольменов.

Он подошел к лошади и погладил по мокрой от пота шее. Кобыла тяжело дышала, из ноздрей все еще появлялось редкое пламя, но глаза больше не горели красным светом, стали обычными.