Герой Анкарии

Моей первой мыслью было рвануть следом, потому как ему вампир был очень даже опасен, а вот мне — совсем нет. Да и бандиты эти, ежели бы решились на меня напасть, просто огребли бы по полной. Но я продолжала стоять, вжавшись в дерево, и прислушиваться. Прошло несколько минут, и кто-то снова прошёл по каменным плитам крыльца. Сначала один, а затем второй. Ещё через мгновение я услышала гул пламени файербола, а следом лязг мечей. И тогда я скастовала Сферу так, чтобы она могла простреливать пространство перед особняком.

Сфера начала затухать одновременно с тем, как стали затихать вопли. У меня перед носом всплыло несколько табличек о пополнении опыта за убийство пиратов. Очевидно, Виктор разобрался с ними. Ну, в этом можно было и не сомневаться — вряд ли он тушевался, когда дело доходило до рукопашной. Зная его, нетрудно было предположить, что даже деревянным посохом он вполне был способен проломить череп решившему напасть на него глупцу-храбрецу.

— Кара, выходи, — донёсся голос Виктора, и я тут же отлепилась от дерева и вышла на дорогу. — Твоя Сфера была очень кстати.

— Я так и подумала, — кивнула я, глядя на женщину, что стояла рядом с ним.

Это был вампир. Не то чтобы нечто выдавало в ней этот факт, но я это знала. Чувствовала в ней подавленную тьму. У неё были совершенно белые волосы и бледная кожа, фигура её сочетала плотность и изящество.

— Демон? — чуть удивлённо спросила она.

— Вампир? — тем же тоном отозвалась я.

— Занятно, — изрекла она. — Я отринула тьму, но всё равно оказалась на одной стороне с тобой.

— Действительно, — я подошла ближе. — Но как тебе удалось справиться с тьмой? Над обращёнными она довлеет весьма ощутимо.

— Кровь серафима, — поморщилась она так, будто воспоминание об этом приносило ей боль. — Я Арлетт. Так меня звали, когда я была паладином Аарнума I.

— Это ещё времена Мураг-Нара? — свёл брови Виктор.

— Да, тогда… — на мгновение свела брови вампиресса. — Эти твари разбудили меня. Точнее, она разбудила.

Арлетт махнула рукой в сторону входа в особняк, где к своду входа прижималась одетая в белую с золотом робу послушница.