Не дареный подарок. Морра

Громко здесь было только раз, когда взорвались заклинания в одном из вольеров, а генерал отчего-то решил полакомиться аспидом.

— Морра, а ты что здесь делаешь?

Нарге, показавшийся из хозяйственного блока, тащил за собой тележку, полную инвентаря для уборки. Как правило, кадеты за своей нечисть ухаживали самостоятельно, хотя специальные рабочие, прикрепленные к виварию, все равно были. На всякий случай.

— Вот... навестить пришла, — пробормотала я, с тревогой глядя на полуоткрытую дверь. Конечно, свою нечисть из вольеров повадились выпускать только три хорошо знакомых мне балбеса, остальные предпочитали не рисковать и не таскали опасных хищников за собой по виварию, но кто знает, как далеко способен зайти кадет в стремлении наладить отношения со своим подчиненным.

— К линорму, — понимающе кивнул Нарге.

Я лишь с улыбкой пожала плечами. К Ровану я планировала зайти, но сначала мне нужно было к Кадаю. Только аспид почему-то совсем мне не обрадовался.

— Пушистая, — он лежал на песке, расслабленный и явно сытый, и на мое появление перед своим вольером отреагировал исключительно недружелюбно, — свали, пожалуйста.

Общение с людьми явно шло мне на пользу: бояться больших и рагропитающихся хищников я постепенно отучалась.

— Очень жаль, но тебе придется меня выслушать.

— Не боишься, что я сейчас разозлюсь и съем тебя? — полюбопытствовал он, лениво перекатившись на другой бок. — И никакой браслет тебя не спасет, ты просто не успеешь им воспользоваться.

А я же теперь не просто наглая была, я же еще и бесстрашная теперь, и дело не только в браслете, который так удачно скрывал подчиняющее плетение, но и в том, что Кадай даже не пытался быть убедительным.

Потому я бесстрашно зашла в вольер и даже к аспиду подошла, устроившись рядом с ним на песке. Змей лежал и не подавал признаков жизни.

Я легла рядом, вытянулась в полный рост и зажмурилась от удовольствия.

— Хор-р-рошо.

— От тебя кровью пахнет, — лениво заметил Кадай.

— А вот насчет этого я и пришла поговорить, — призналась я, резко сев.

Боль легко, даже нежно сжала желудок, как бы намекая, что мне сейчас нежелательно шевелиться так неосторожно.

Меня слушали молча, не перебивая и не задавая вопросов, лишь глаза на черной морде медленно округлялись. Под конец рассказа, когда я поведала о том, как в меня вливали обезболивающее в лазарете, аспид не выдержал. Воровато оглянувшись на двери вольера, убедился, что никого там нет, и быстро перекинулся.