Не дареный подарок. Морра

Когда Илис пришел за мной, чтобы отвести на завтрак, то, должно быть, очень удивился, не дождавшись моей радостной персоны, порывисто открывшей дверь на его привычное постукивание.

В комнате царила мертвая тишина.

— Морра? — позвал он, еще раз легко стукнув костяшками пальцев в дверь.

Я молчала, лишь тихо поскуливая, когда боль становилась особенно колючей: казалось, в животе у меня поселился еж. Теперь он медленно и размеренно дышал, и от каждого его вдоха мне хотелось выть.

— Если ты проспала... — начал Илис, открывая дверь, которая, конечно же, была не заперта.

Дверь открылась, Илис увидел пустую постель, а я так и не узнала, что бы он со мной сделал, если бы я проспала.

— Морра?

— Илис, а я завещание не написала.

Я не чувствовала ног, спина и плечи замерзли, но всю степень своего переохлаждения смогла ощутить, только Илис обнял меня за плечи, помогая подняться с пола.

— Какое завещание? Ты о чем?

— Мне больно и кровь кругом, — уткнувшись лбом в его грудь, я тихонечко заплакала. Не от страха, скорее от безысходности всей сложившейся ситуации.

Сказала и сама не поняла, откуда это оптимистичное «кажется» взялось... Не иначе хозяин его с собой притащил.

Илис решительно потащил меня к кровати.

— Откуда такие мысли?

— С-с-симптомы отравления цикутой и восником.

— И где бы ты их успела попробовать? — скептически спросил он.

— Не знаю, — прошептала я, старательно отворачиваясь от кровати.

Мы молча стояли над ней, пока Илис растерянно рассматривал испорченный матрас, а я просто обессиленно жалась к нему.

Но я не кричала, я же рагра, а мы создания тихие. Наглые и бесцеремонные, но тихие.

— Кажется, нужно звать отца, — признался Илис.

— Все так плохо?

— Нет, — меня одарили растерянной улыбкой и нервным поцелуем в макушку, — просто я морально не готов рассказывать тебе про особенности женского организма.

— Что?

Усадив на кровать и замотав в одеяло, Илис уверенно сообщил, глядя мне в глаза:

— Ты не умираешь.

— А по ощущениям — очень даже да.

— Отец тебе все объяснит, — пообещал он и ушел.

Хозяин сбежал, а я осталась. Лучше бы, наверное, так и сидела себе в одиночестве и не видела ошалевшее, но какое-то неприятно радостное лицо Аррануша.

— Да быть такого не может, — высказалась Илли и затихла, круглыми глазами глядя на меня.

— Ты говорила, что нечисть в человеческом облике бесплодна, — с укором заметил Аррануш, не отрывая от меня не менее круглых глаз.