Война за ведьмино наследство (2 часть)

Только я так подумал, зачем погранцам обычные собаки? Есть же звери куда смышленее!

– И крупнее! – брякнула я, осушая третий по счету стакан.

За рассказами о том, как замерзшие и усталые путники самостоятельно выкапывались при виде радостно скачущих по снегу медвежат, мы просидели до глубокой ночи.

А дома нас уже ждали.

Стоило мне переступить порог родного покосившегося домика и с третьей попытки найти выключатель, как в коридоре нарисовалось неясное облачко тумана.

– И где это мы полночи шлялись? – Облачко принюхалось, скривило морду и выразительно помахало лапой перед носом.

Я, не иначе как с перепугу, осенила себя защитным знамением и ткнула пальцем в мохнатое пузико зависшего в воздухе глюка.

– Р-р-рекс... Кажись, я допилась до крылатых хомячков! – бессвязно выпалила я и с грохотом обрушилась на пол.

Беда, любовь или кашель?

«Нетрудно догадаться, что статус «городская фурия» получают не за красивые глазки и дурной нрав, тут важно вести активную деятельность.

Фуриями становятся только ведьмы, что прожили на территории магического прорыва с тонкими мирами не менее девяноста дней, стали хранительницами этого очага и приняли основной дар.

У каждой фурии из тройки есть своя особая… как бы это обозвать поласковее?

В учебниках употребляют термин «магическая особенность», сами фурии обычно ворчат что-то о проклятье, я же предпочитаю термин «фишка». Так вот, фишка передается по наследству, прямым или косвенным путем.

Каремы до конца смерти страдают от любви, горькой и невзаимной. Лавгуды безуспешно лечатся от тяжелых недугов, преследующих за каждым поворотом и дуновением ветерка.

Фишка Кэботов – это неприятности. Много, очень много неприятностей всех форматов».

Пометки Теодора ван Дереха Первого,

верного фамильяра Дунканары Кэбот,

сделанные на полях серии романов

«Вампир и институтка».

ГЛАВА 5. Ведьма

Нет ничего красочнее и нелепее, чем сны после пьянки.

Сперва мне померещилось, что Рекс потоптался по мне, пытаясь прорваться к перегороженному телом выходу. После привиделось перекошенное лицо Холда, склонившегося надо мной. Далее меня проклинали и куда-то несли. Причем несли без всяческого пиетета, пару раз приложив лбом обо что-то твердое. Я попыталась возмутиться, но кто-то швырнул меня на постель и укрыл простынкой. С головой.