Дракон в мантии

Ну же, не бойтесь, это успокоительное. Только травы, никакой магии. Вам поможет. Нам предстоит очень долгий разговор.

На вкус отвар оказался не таким уж и противным. Что-то травянисто-душистое, с привкусом солодки. Постепенно на меня снизошли такие спокойствие и расслабленность, какие случались в последний раз… примерно никогда.

– Это настой романики лекарственной. Она полностью убирает страх и тревожность, да в принципе любую эмоцию, оставляя только разум и логику. Полезная штука, главное, не увлекаться, – пояснил Норал.

– Как вас зовут, заорра?

– Альмеди… Зотс. – Мое имя прозвучало на редкость странно. А ну-ка еще раз: – Альмеди…

– Ну так хорошо, заорра Зотс. – Мужчина удовлетворенно кивнул и уселся на свое место, сложив пальцы домиком. – Меня зовут Норал Таурус, я Архивариус Академии Магии и Времени. Можете называть меня просто Архивариус Таурус или Норал.

– Разве это не мое больное воображение? И вы не врач?

Черт, а действительно здоровская штука эта их романика. Совершенно не тянет паниковать и устраивать истерики.

И тут я вспомнила. Вспомнила, что для определения галлюцинации нужно надавить пальцем на глазное яблоко. Настоящее раздвоится, воображаемое – нет. Надавила. Архивариус с готовностью раздвоился. Я пригорюнилась и хлебнула еще отвара.

– Нет. – Норал отрицательно покачал головой. – Но это не ваш мир, а один из сопредельных. Во время Прорыва Дракона сферы миров могут пересекаться и оставлять… ну все практически. От предметов и людей до городов и ландшафтов.

– Прорыва… чего? – закашлялась я романикой.

– Дракона?

– Да. Вы слышали что-нибудь о драконе, пожирающем свой собственный хвост?

– Змей Уроборос? – напрягла память я. – Который символ бесконечности?

– Неважно, как он называется, – удовлетворенно кивнул Архивариус. – Это безумно древний символ начала времен, он, так или иначе, есть во всех мирах, где имеется разум. Дракон символизирует бесконечность циклов рождения и смерти, бесконечность их смены, вечность Порядка и неизбежность Хаоса. Но бывают темные времена, когда Дракон прекращает пожирать сам себя, и тогда извечный Порядок нарушается.

А там, где нет Порядка, наступает Хаос. А Хаосу всегда мало места, и он стремится занять собой все. И этот момент Безвременья называют Прорывом Дракона. – Норал Таурус замолчал.

– И это означает все? Конец? – Я с сожалением заглянула на дно пустой чашки.

– Когда-нибудь и конец. – Судя по суперспокойному тону, Таурус, кажется, тоже принимает романику в лошадиных дозах.