Дракон в мантии

Кое-где ступенечки едва достигали в высоту десяти-пятнадцати сантиметров, а где-то стояли глыбы величиной до полутора метров. Чтобы залезть на них, приходилось подтягиваться на руках.

Заночевали на одной из площадок, прямо под мудрым изречением о терпении и воздаянии за оное. Я настаивала на марш-броске к храму, который был вот прямо уже виден – как на ладони, но Ник уперся в ночевку, мотивируя неизвестностью предстоящих испытаний и неясностью перспектив на дальнейший отдых. Доводы признала разумными и согласилась.

К храму мы пришли ближе к обеду. Ну что сказать… чувствовались единый стиль и тяга к гигантизму. Огромный, из серого камня, с массивными воротами и узкими окнами-бойницами он, скорее, напоминал неприступную крепость, чем культовое сооружение. К воротам вела широкая лестница, а перед ними, на мощеной серым камнем площади, была какая-то совершенно невероятная круговерть народу. Дабы не утеряться, я вцепилась в руку Никсара.

– В преддверие храма и сам храм пускают всех, – пояснял он, когда мы поднимались по ступеням.

Внутри было… красиво. Необъятный зал был залит светом. Уж не знаю, магия это была или гений строителей, столь удачно разместивших окна. Пол из темно- и светло-серого камня складывался из лучей шестнадцатиконечной звезды, расходившихся из центра. Стены закрывали красные гобелены с изображением золотого Дракона Времени, которого я по привычке все еще звала Уроборосом.

У восточной стены возвышались две статуи – Дракона и Всесоздателя. Между ними имелась чаша из белого камня, наполненная водой, за чашей – алтарь и гобелен на стене. Все с тем же Уроборосом.

Некоторые паломники подходили к чаше, опускали в нее пальцы и подносили их ко лбу. Нужно будет уточнить у Никсара, зачем вся эта процедура. Просто действие или в ней есть что-то практическое и магическое.

Так и не дав толком осмотреться, маг потащил к чаше и меня. Окунув свои пальцы в воду, он ткнул ими в мой лоб, с надеждой заглядывая в лицо.

Внезапно распахнулась дверь, спрятанная за гобеленом, и из нее вышел глубокий старик в серой рясе. Толпа умиленно выдохнула и в едином порыве бросилась на колени. Я замешкалась и осталась стоять прямо посреди коленопреклоненного царства, словно дуб в грозу.