Герой анархист против всех. Том 1

Принципе он мне нравился, с оной стороны длинный в полторы ладони листовидный шип, заточенный сверху и снизу, а с другой стороны обычный молот. Идеальный вариант для типичного «круши-ломай».

— А мне нравится... А есть что потяжелее?

— Потяжелее говорите, уважаемый клиент?! — складывалось ощущение, что даже ирокез слегка подвял у гоблина.

Прошло еще какое-то время...

— Вот самое тяжелое что у меня есть, — сказал гоблин выволакивая по одному два тяжелых металлических инструмента для смертоубийства.

Первым был тяжеленный молот.

На кувалду я даже не посмотрел, а вот меч меня очень впечатлил. Он отличался от тех, что я видел на фотографиях в прошлом мире. Эфес меча был обмотан красным кожаным шнурком, прямая гарда аскетична, никакого украшательство — просто стальной прут, контргарда — полумесяцем смотрит в сторону острия, пята — рикассо — чуть тоньше основного клинка, сам же клинок имел сплошное воронение, металл был ровного синего цвета. По всему клинку так же шел золотой растительный узор.

— А как его затачивать?! — спросил я рассматривая эту прелесть.

— А зачем?! — удивился кузнец, — это же обычный меч убийцы огров, зачарован на прочность и остроту. Видите этот золотой узор? Думает это просто такое украшательство? Нет, дорогой клиент, это кузнечное плетение, такое применяют почти на любом более менее сносном оружии. Если когда-то в древности кому-то и приходилось затачивать клинок после небольшой рубки на поле битвы, то это было в очень-очень далекие времена.

— Ох... хорошо, и сколько он стоит?

— Тысяча золотых монет.

— Это обдираловка! — возмутился мой друг орк, — за какой-то меч, что пылился на складе боги знает сколько столетий просить больше пяти сотен — это жульничество и попытка нажиться на честных тружениках!

— Ну нет, так нет, — сказал гоблин-кузнец и попытался завернуть меч в тряпочку и убрать подальше, — каких-то жалких девять сот пятьдесят монет пожали очень хорошему мастеру-кузнецу.

— А ну-ка руки на стол, — натурально заревел Юрай, прижимая цвайхандер своей ладонью к столешнице, — мы еще не отказались брать эту железяку, и мое последнее слово шесть сотен золотом и не медяшкой больше.

— Продано!

— Эм, спасибо, — сказал я кому-то неопределённому и потянулся отсчитывать банкноты, — а сдача будет с тысячной?!

***

— Еще мне нужен арбалет! — сказал я орку, пока мы шли по улице от его квартиры, которая превратилась во временный склад, снова до рынка.