Пугало

Как говорил батя, проблемы надо решать по мере их поступления.

А пока у ребят, наконец, появились первые деньги, и Красавчик смог снять себе хорошую квартиру почти в центре столицы. И меня туда переманивал, но оттуда до работы далековато было бы ходить, так что я держала оборону! И все ж комнатку он мне последнюю неделю обустроить поуютнее пытался - то одно притащит, то другое…

За окном особенно громко громыхнуло и полило с новой силой, что даже нос в одеяло спрятала. За этим грохотом я не сразу услышала, что в дверь стучат.

- Кто там? - крикнула, чтобы мой голос был слышен.

Дверь немного приоткрылась со скрипом, и в образовавшуюся щель просунулась мокрая голова Красавчика. Он улыбался.

- Можно?

Я подскочила, доставая полотенце.

- Ты бы лучше домой шел, тут ведь не просохнешь да заболеешь! - проворчала я.

- Так мне уйти? - еще шире улыбнулся он, зная, что не прогоню его среди ночи.

- Совсем что ли? Заходи скорее, снимай мокрое!

Он тут же заскочил, закрывая за собой дверь.

Начал стягивать с себя одежду прямо на входе… Ну да, я же сама его попросила. Я вздохнула, растерла ладонями покрасневшие щеки и повернулась к окну, старательно высматривая соседние дома за стеной дождя.

Улица у нас была небольшая, на окраине города - центральные нас даже не городом считали, а поселком у города. Хотя это они поселков не видели, конечно. Так вот, улица называлась Тополиная. Еще летом, когда мы только приехали, мы тут иногда прогуливались всей компанией, и чуть не вся дорога была устлана слоем белого тополиного пуха! Так красиво, что дух захватывает - будто снег летом.

У Руди, Фили и Лораса тогда вроде отпуска небольшого было, ну да они сами решали, когда работать, а когда отдыхать. И вот решили отдохнуть, хотя скорее присмотреть, как мы тут с Красавчиком устроимся. Обещали, что к зиме, когда уж работы поменьше будет, тоже сюда вернуться, тем более, что у Фили тут семья жила.

Парень присел на корточки у кровати, прикрывшись одним полотенцем, улыбнулся лукаво из-под отяжелевших от влаги прядей, ничуть не стесняясь своей наготы, сверкнул в полутьме глазами, и у меня уже привычно полыхнуло внутри и чуть сбилось дыхание.