Пентаграмма

Теперь — ни за что не уйдёт, пока не будет результата. И маг продолжал мерить комнату шагами. В очередных часах неторопливо сыпалась сверху вниз тоненькая струйка мелких, как пыль, песчинок. В голове Амалита крутились слова заклятья, которые он скажет тем, кто появится в центре пентаграммы...

Свечи вспыхнули все одновременно — сами по себе. Маг улыбнулся краем рта, поворачиваясь лицом к пентаграмме, скинул с головы пурпурный капюшон.

— Придите и служите мне! — загремел под сводчатым потолком его голос.

Он ощутил мелкую-мелкую вибрацию — словно пол, стены, свод и вообще всё, что есть вокруг, затрясло крупной дрожью.

— Придите! — громогласно повторил он ключевую фразу.

Дрожь становилась всё сильнее, трясло столик с фолиантами на противоположном краю, ходили ходуном книжные полки вдоль стен — лишь огонь свечей, казалось, был неподвижен.

Над пентаграммой сгустилось рыжее, подсвеченное пламенем, облако мутного тумана.

В центре пентаграммы стояли трое.

Они были похожи на людей — две руки, две ноги, человеческие лица. Двое одеты в сапоги, балахонистые пижамы зелёно-коричневатого цвета, перетянутые ремнями, в руках они держали длинные пики с несуразно толстыми древками. Третий — в аккуратной зелёной рубахе и синих штанах, на голове — странная шапка с кроваво-малиновой полосой по краю и твёрдым козырьком.

Но их позы... они были совершенно нечеловеческими.

Тройка выглядела как хищные звери, затравленные охотниками. Амалит в молодости бывал на охоте — ему приходилось видеть, как стая гончих псов кидается на волка, а тот, озираясь и оскалив клыки, вертится на месте, стараясь не дать зайти сзади, но это невозможно, и зверь в этот момент готов на всё, лишь бы вырваться из сжимающегося круга.

Он не боялся ни капли — демоны не смогут выйти из пентаграммы, пока он им этого не позволит. И пентаграммы — вот они, на призванных тварях. Значит, ритуал удался! Теперь весь мир будет лежать у его ног... Надо лишь приказать.