Дверь туда

– Ах ты, милашка! – раздался над самым ухом мальчишеский голос. – Какой пушистый и чистенький! Как же ты сюда забрёл? Эльфы ослов не держат. Ну-ка, ну-ка…

Пашка с ужасом ощутил на спине чью-то костлявую задницу. Крепкие ноги сжали ему бока.

Он взбрыкнул и тут же получил хворостиной по попе.

– Ой, ой! – закричал Пашка.

Из глаз у него потекли слёзы.

– Будешь ещё брыкаться? – строго спросил мучитель, сидевший у Пашки на спине, и звонко взмахнул прутом.

Пашка понурил голову и зацокал туда, куда толкали его тощие ноги мальчишки.

Ну, разве так можно обращаться с ослами? А вдруг у них под шкуркой – такой же парень, как ты? И даже поста-а-рше?

– Вот же как мне повезло! – разглагольствовал мучитель, толкая Пашку под рёбра острыми коленками. – Я продам тебя мельнику и куплю у эльфов волшебного варенья из розовых лепестков!

«Мельнику?» – с ужасом подумал Пашка и вспомнил кино про средневековье, где бедные ослики таскали огромные мешки с зерном и мукой.

«Нет, нет!» – хотел закричать он, а вышло:

– Иа, иа!.

– А может, я оставлю тебе себе и отправлюсь путешествовать?! – мечтал мальчишка.

«Ага, – думал Пашка. – А я собью все копыта по этим противным дорогам!»

Он уже обзывал себя идиотом: зачем убежал от профессора Мутриэля? Позор всё-таки лучше вечного рабства.

Но даже сожалеть о своей судьбе было поздно. Дорога змеилась, и крепкие копыта всё дальше уносили Пашку от студенческого городка.

***

В это же самое время, с поправкой на то, что магическом мире был сейчас полдень, а на Земле – поздний вечер, Аляни дожидалась Лизу с занятий и протирала на кухне листики комнатных цветов.

Лиза училась на дизайнера в институте культуры. Занятия у неё начинались глубоко после обеда, и могли творчески продолжаться до самого вечера.

Обычно скучать Аляни не давал Димка, но сегодня она ждала подругу одна.

Прибрала кухню и маленькую комнатку, загрузила в стирку бельё и включила магию стиральной машины. А потом взялась за печальные цветы, жившие на окне.

Аляни мечтала разбудить душу хотя бы у этих маленьких зелёных друзей – фикуса и разлапистого тёщиного языка.

Она раз за разом проводила по листам влажной тряпочкой и приговаривала:

– Ну, скажи: А-а!

– А! – заверещала Лиза, вваливаясь в их маленькую съёмную квартирку и с размаху швыряя на кухонный стол коробку с пиццей.

Ей и в голову не приходило, что сначала можно разуться, а потом пройти на кухню и аккуратно поставить коробку на стол.