Дверь туда

Магии не место в доме орков. Хватит с него и недавних приключений. Порой ему казалось, что это проклятье он принес вместе с собой, когда вернулся.

До костра у хижины они дошли довольно быстро, Шика радостным тявканьем поприветствовала хозяев. Хагра поставила корзину и склонилась над резной колыбелью.

– Хорошая Шика! Шика умница, – приговаривал Саргул, гладя питомца по головному гребню. Чешуя Шики блестела на солнце и переливалась зеленым и сиреневым. Химера радостно лизнула орка в лицо раздвоенным языком и начала прыгать вокруг него, выпрашивая лакомство.

– Саргул, подойди!

Что-то в голосе жены заставило орка внутренне содрогнуться. Он подошел к колыбели и с опаской заглянул внутрь.

– Их становится все больше, – Хагра указала на темные пятна, почти полностью покрывавшие маленькие зеленые ножки Гыра. – Больше нельзя откладывать. Надо идти. Тут без магии не обойтись.

Она подняла свои прекрасные влажные глаза на мужа, и его сердце болезненно сжалось.

– Я пойду, Хагра, – смирился он. – Я найду его и приведу помощь.

– Это далеко, ты знаешь? На горе за лесом. В неприступной башне.

– Знаю, знаю…

Саргул обнял жену, поцеловал спящего сына и, прихватив небольшую котомку с едой, отправился в путь. За магией.

***

Пацан так нещадно молотил осла Пашку пятками, что вскоре тот не выдержал. От отчаяния новоиспеченный маг собрал в себе все силы и мысленно повторил слово в слово свое “превратительное” заклинание в надежде, что оно снова сработает. И получилось! Но почему-то не полностью.

– Что, магов никогда не видал? А ну, пшел отсюда! – крикнул обиженный и разозленный Паша.

Пацан рванул бегом – только голые пятки засверкали. Пашка плюнул ему вслед и попытался принять вертикальное положение. Тяжелый ослиный зад не позволял стоять прямо, и Павла клонило вперед.

“Это как же я теперь буду?” – сокрушался молодой маг мысленно. – “Это что же я теперь – фавн?”

Но знание мифологии нисколько не утешало. Пашка помахал хвостом и попытался сделать шаг. Балансируя руками, чтобы не упасть лицом вперед, он прошел еще несколько шагов. Его лицо вытянулось, руки неестественно согнулись и Пашка непроизвольно все-таки встал на четвереньки, вернувшись в ненавистный образ осла.