Рекламщик в ссылке для нечисти

Волк то убегал вперёд и к чему-то принюхивался, то возвращался и посматривал на хозяина, будто спрашивал: «Не пора ли уже отдохнуть?»

— А сковорода-то тебе в лесу зачем? — спросил Василий, чтобы поддержать вежливую беседу.

— Сковорода? Так я Гришке несла яишенку, — пояснила Марьяша. — Забыла её с утра на крыше оставить, он и осердился. Я-то сперва думала, ничего, обойдётся, а как коров с выпаса гнали, так одной и недосчитались, а у опушки, говорят, Гришку видели. Я и пошла.

— А, яишенку, — кивнул Василий. — Как это мне сразу в голову не пришло.

— Ты про него никому не говори, — попросила Марьяша, прижавшись грудью к его руке и глядя снизу вверх своими зелёными глазами. — Не скажешь? Он добрый. Я так думаю, он и корову не крал — забрела, должно быть, на кладбище за сочной травой, а там её и... Но с тех же не спросишь, потому чуть что, так и Гришка виноват! Ты уж молчи, что он с тобою играл, и так на него уже вилы точат.

— А что у вас на кладбище? — спросил Василий.

— Сразу видно, ненашенский! Ясно что: костомахи бродят, да с зимы воет там кто-то.

— Понятно, понятно. А глаза у тебя почему светятся?

Марьяша даже остановилась, так и уставилась на него удивлённо.

— Да ты откуда? — настороженно спросила она. — Такого не знать!

— Да ладно, не такой я и тёмный. Линзы?

— Какие такие лимзы? Русалья кровь!

— Окей, — сказал Василий, которому, в общем, было без разницы.

Он перевёл взгляд на дорогу и, поскольку Марьяша всё ещё смотрела на него, первым заметил тёмную фигуру с длинными, до земли руками, тонкими ногами и горящими, как фонари, круглыми глазами.

— У вас тут у всех русалья кровь? — спросил он, указывая рукой.

Марьяша вцепилась в него и пробормотала:

— Ох, лишенько, ырка! Забыла я про него, думала, обратно-то с Гришкой пойдём...

Волк, отставший, теперь нагнал их и зарычал. Опустив голову к земле, он со злобным ворчанием начал подбираться к тому, кто стоял на пути. Тот, сгорбленный, безволосый, вскинул когтистую руку неуклюжим движением.

Облака разошлись, и луна осветила серое лицо с короткими тонкими губами и провалившимся носом. Ырка был мертвецом — раздутый живот, впалая грудь, обтянутые тонкой сморщенной кожей кости рук и ног и жёлтый оскал.

Он резко склонил голову к плечу — кажется, даже позвонки хрустнули — и опять застыл.

— Это чего, зомби? — спросил Василий.

Зомби — это уже понятнее. Может, прилетит и космический корабль...