Рекламщик в ссылке для нечисти

На третьем шаге что-то пошло не так.

Весь красный, мокрый и злой, он наконец прислонил лестницу к ветке и услышал сверху, из густой листвы:

— Ты правее двигай, к развилочке.

Следом раздалось конское ржание. Из этого ржания, перемежаемого словами, Василий понял, что сосед видел их с самого начала и повеселился на славу. Теперь он смеялся, икал и хлопал по дереву ладонью.

Василий про себя пожелал ему упасть.

— Эх, Марьяша! — укоризненно донеслось сверху. — Нешто попросить не могла? Я б тебе и так эту лестницу дал, за поцелуй.

— У тебя Незвана есть, её и целуй! — подбоченившись, воскликнула Марьяша.

— У меня и на двоих поцелуев достанет, — опять заржал сосед. — Завтра вдругорядь придёшь, а? Ждать буду.

— Да хоть обождись, — прошипела она и сердито зашагала к дому, лишь кое-где отводя в сторону зелёные мясистые стебли. Дорога от соседского сада теперь стала хорошая, проторённая — сразу видно, что двое шли тут с лестницей, а один ещё и падал.

Василий слегка обиделся. Кормят плохо, лестницу таскает даром.

— У вас тут, к слову, свиньи есть? — спросил он, шагая за Марьяшей. — Мне щетина нужна.

— На что тебе?

— Да зубную щётку сделать. Вашей дубовой палочкой хоть ковыряй в зубах, хоть не ковыряй, ничего не вычистишь...

Марьяша потребовала показать, как он чистит зубы. Уже ощущая подвох, Василий достал палочку из подвязанного к поясу мешочка, который местным заменял карманы.

— Вот, — сердито сказал он, потому что Марьяша как-то подозрительно на него смотрела, и ткнул палочкой в зубы. — Или у вас тут как в анекдоте: мелкую грязь можно не счищать, а крупная сама отвалится?

— Ты палочку-то на конце пожуй, Васенька, — ласково сказала Марьяша. — Вот и выйдет кисточка, ею и чисти. Измочалится, ножом срежешь...

— Средние, блин, века! — недовольно сказал Василий. — Прогресс до щёток не дошёл — как вы вообще живёте?

И ушёл жевать палочку.

Было тепло, но не жарко. Василий сидел на завалинке за домом, сосредоточенно ковыряя кисточкой в зубах, и думал о том, как здесь всё-таки тихо и спокойно. Только ветер шумит в лопухах, клонит бурые метёлки конского щавля, да где-то недалеко, в бурьяне, бродят куры, негромко переговариваясь.

Не жалея горла, прокукарекал петух, захлопал крыльями, и опять только ветер, и за стеной Марьяша чем-то стукнула негромко.