Рекламщик в ссылке для нечисти

А он совсем не хотел умирать, только не так, когда уже решил, что уволится, отоспится и недели на две засядет рубиться в игры на приставке!

Василий заорал благим матом и побежал, не разбирая дороги, в надежде, что очнётся. Волк с лаем понёсся за ним.

— Ой, лишенько! — раздался вскрик за спиной. — Да что ж ты голосишь так!..

Василий не смог бы сказать, как долго он бегал среди деревьев при свете луны, размахивая руками. Он нарочно прыгал как можно выше и кричал как можно громче, даже раз или два врезался в шершавый ствол — больно! А проснуться не удалось.

Силы его иссякли. Он остановился и, упираясь ладонями в колени, попытался отдышаться. Рядом, вывалив язык, на мягкой хвое растянулся Волк. Глаза его весело поблёскивали, хвост бил по земле, и всем видом он выражал готовность резвиться и дальше, если только хозяин сдвинется с места.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Василий. — Что за...

Он растёр виски ладонями, глубоко вдохнул, выдохнул. Легче не стало. Всё та же лесная опушка, залитая лунным светом, и никак не проснуться.

— Гришку напугал! — сердито сказала девушка, подходя. — Он теперь в лес убёг. Чего доброго, опять поросль молодую вытопчет али дуб сломает, а леший и так уже зло на нас держит! Опять угощение готовить...

Зелёные глаза блеснули. Она стояла, уперев руки в бока, губы поджала — по всему видать, жалела, что не оставила незнакомца в пасти у дракона.

— И откуда ты такой, а?

— Из Южного, — мрачно ответил Василий.

Как ни думал, он не мог объяснить то, что с ним случилось. На сновидение, даже осознанное, не похоже. И хвоей здесь пахнет по-настоящему, и комары звенят и кусаются, и одежда ещё влажная от драконьей слюны — уф, лучше не нюхать... Сосны поскрипывают, дует лёгкий ветерок, и Волк как настоящий, и эта девушка тоже как настоящая. Вон, платье белое с вышивкой по рукавам и по низу, пояс с кисточками, ободок на распущенных волосах, как с фестиваля ролевиков сбежала.

— Из южных краёв, значит? — спросила она.

— Кома, — медленно произнёс Василий. — Всё, доработался. У меня кровоизлияние в мозг, и я лежу в коме.

Он говорил сам с собой, но почему бы и нет? Что терять человеку, с которым уже случилось такое? Кто здесь вообще мог его осудить?

— Гришка-то тебя, видать, сильно помял, — озабоченно сказала Марьяша. — Ты вот что: ты со мною иди. В доме отдохнёшь, а то и баньку истопим...