Рекламщик в ссылке для нечисти

В то время, когда дневного света уже не хватало и он собирался притворить дверь и разжечь лучину, в дом вбежал Волк. Василий, опустившись на колени, погладил его, потрепал за ушами, сказал пару глупостей вроде тех, которые люди порой говорят собакам, а потом почувствовал, что Волк пришёл не один.

С ним явился Тихомир и теперь мялся на пороге, не решаясь войти. Вчера был смелее. Василий его пригласил, куда деваться.

— Выходит, что не с кем потолковать, — сказал Тихомир. — Нечисть-то человека не уразумеет, а из людей токмо Добряк, да мы и допрежь не ладили, а ныне жёнка его заедает, продыху не даёт, к нему и не подойти.

.. Бабка Ярогнева ещё, ток она как зыркнет, все слова позабудешь.

Выставив на стол горшок, от которого несло медовухой, староста присел на лавку и, облокотясь на стол, продолжил:

— Ты вот чего, пей да слушай, а отвечать мне и вовсе не надобно. Я так, сам с собой потолкую, вроде как и не с пустым местом...

И поскрёб в затылке. Было видно, ему неловко.

Василий оставил работу — какая уж тут работа? — нашёл кружки и принял внимательный вид.

— Вишь ты, — сказал Тихомир, не поднимая глаз от столешницы, — как оно так-то, да... Вот.

Василий согласился.

— Я с Борисом дружбу водил, а Рада с жёнкой его, — продолжил староста. — Мы будто братья, они будто сёстры. Детишек, думали, обженим, ежели народятся сын да дочь... Счастливое было времечко, да недолгое.

Он разлил медовуху по кружкам, сделал глоток и сказал:

— Я-то, как Борисова сына подменили, тож делал что мог. Людей разных искал, про кого говорили, что способны они помочь.

Да Борис уж решил, что всё зря, запер подменыша и толковать о том боле не желал, а я ж чего? Я и не лез. И Раде запретил. Ещё и Всеслава будто разумом повредилась — ну, ясно, хотелося мне жену от того держать подале.

Тихомир допил и стукнул кружкой о стол, глядя перед собой.

— А выходит, Радушка-то моя права была, — сказал он негромко. — И до последнего дружбы не предала, хотя Всеслава так-то с нею себя повела, что иная бы и не простила.

А я-то хорош друг, а? Сказали отступиться, я и отступился. Верно Борис меня погнал...

Развернувшись к Василию, староста поглядел прямо в душу и спросил:

— А ведь Ярогнева не сама пришла в няньки наниматься, как думаешь? Такие-то, как она, без просьбы в чужие дела не лезут. И Рада всё заговаривала со мною о подменыше, всё заговаривала, аж до крика у нас доходило. Она ведь, выходит, помощи моей искала, а, Вася? С бабкою они заодно действовали?

Василий пожал плечами.