Рекламщик в ссылке для нечисти

Вы же долго были вместе, и из-за Мудрика тоже ссорились не в первый раз, так с чего бы ей именно тогда уходить в воду?

Он-то знал больше, но сомневался, что об этом нужно говорить. Тихомир и на бабку рассердится, и на Всеславу набросится, если та с царём сюда явится. В тот день будут нужны холодные головы и большая удача, а Тихомир наверняка всё испортит...

Василий всё тянул, тянул отставшую щепку и не мог решиться: говорить или нет?

Староста смерил его немигающим тяжёлым взглядом.

— Да кто же их, баб-то, знает, — ответил он.

Он протянул к Василию ладони, а потом тяжело опёрся на стол и поднялся.

Щепка с треском отломилась.

— И сам жить не стану, и тебе не дам, — докончил Тихомир, поднимая свою корзину. — Так лучше б тебе в Перловке не задерживаться, как мы закончим дело.

И, не дождавшись ответа, ушёл.

После такой беседы Василий ещё долго сидел, глядя в пустоту. Никакие рекламные тексты не шли в голову. Он ещё некстати вспомнил, что Тихомир в прошлом бил степняков. Раньше-то это не воспринималось всерьёз, а если подумать, он же людей убивал вот этими руками...

Да и не это главное. Василий до сих пор думал только, как сам будет жить без Марьяши, станет ли страдать или быстро её забудет. А вот как она это всё переживёт, он что-то пока и не думал.

Представил её водяницей с щучьими зубами, и стало вообще не по себе. В грязном озере с почти стоячей водой, где всё заросло осокой, затянуло ряской, где одиноко и где, может быть, вообще не легче. Кто сказал, что водяницы ни о чём не помнят и ничего не чувствуют?

И можно ли, интересно, из водяницы обратно стать человеком? Как-то же Марьяшина бабка родила дочку, не в воде же она её растила? Может, Ярогнева знает...

И Василий, придвинув к себе ящик с берестяными листами, которыми его щедро обеспечили на зависть Молчану, принялся за работу при свете лучины.

Перед рассветом он торопливо поел, не отрываясь от дела. Почти закончил, но ложиться не стал — будильников тут нет, кроме петухов, а его таким не поднимешь... Вышел во двор, умылся холодной водой, сложил бересту в корзину, опять умылся. Соломенная постель так и тянула прилечь.

Василий решил не поддаваться.