Рекламщик в ссылке для нечисти

— Если бабка заодно с подменышем, — продолжил рассуждать Василий, — то что он, про нож не знает разве? Почему так спокойно отдал? Да блин, ничего не сходится!

Он подумал ещё немного, и в голову его закрались подозрения, что ему подсунули поддельный нож. Казимир мог бы точно сказать, но его пока спрашивать не хотелось.

Василий вернул нож в ножны и опять спрятал в изголовье. Спрятал там же и пёрышки, завернув их в тряпицу, в которой Марьяша приносила ему хлеб.

Плюнув на всё, он попробовал лечь и уснуть, но сон не шёл. Колдун ещё повторял, мол, отступись… не он ли посылал эту тень, душить и шептать на ухо? Надо было спросить. Жаль, раньше в голову не пришло.

Тихомир вроде простой мужик, да и Марьяша на притворщицу не похожа. Как же у них может быть такая мать-интриганка? Хотя кто их знает, этих женщин. Царица вон тоже, получается, двадцать лет строила планы, как вернуть сына, и с царём не делилась.

Василий перевернулся на другой бок и опять прикинул, что имеется. Колдун говорил (если не врал), что царский сын при рождении выглядел иначе. Тихомир был другом царя, а значит, мог видеть царевича до и после. Ну, теоретически. Вот Тихомир точно уверен, что Мудрик — подменыш.

Василий вздохнул. В детстве он любил такие игры: в жёлтом доме живёт не поэт; тот, у кого попугай, живёт между красным и белым домом, и так далее. У кого канарейка?

Кто врёт?

И в чём врёт?

Марьяша дружит с Мудриком. Опекает его. Она, выходит, не верит, что он подменыш? Или верит и именно потому и дружит, что они родственники по дедушке-водяному? Или по бабушке… Тьфу.

Василий сердито перевернулся на другой бок. Он вдруг понял с тоской, что с большим удовольствием бы думал над рекламными текстами. «На Купалу к нам придите, в поле клады поищите! Все рады искать клады». «Щедрый улов по цене петуха, сети раскинул — вот и уха». «Приобретайте, Мани и Вани, веник целебный для бани…»

Так себе, конечно, можно и лучше. И он вообще-то старался бы, он бы всё сделал по красоте.